Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

*****

— Кто это? — Всхлипнула Матушка. — Зачем он все это делает?

— Это вы виноваты! — Мерри зашипел на несчастного. — Ведь так?

Гибелин схватился за голову.

— Мы не знали. Это Гейне все. Заманим в топь, говорит. Оттуда не выберется. Чистое дело, говорит. — Причитал он всхлипывая. — Кто ж знал? Что все так…обернётся.

— У… ироды — Матушка прижала своих дочерей к груди.

*****

Я меж тем вышел, согнувшись, из телеги, у пояса теперь висел мой кошель. И думалось мне, что как-то неласково меня встретила новая Родина.

— Что ж, хозяюшка. Накормишь голодного путника? — Как ни в чем ни бывало спросил я, подсаживаясь к огню и поднимая миску, что кто-то выронил. Не спросясь, подобрал черпак и налил себе из котла.

— Пахнет вкусно…

Лютника едва не вытошнило от мысли о недавних событиях.

— Ты скальд? Певец? — Я обратил взгляд на него. Тот сглотнул сухой глоткой.

— Да… — Вышло шепотом, да еще и с хрипотцой.

— Хорошо. Со мной поедешь, — кивнул я.

*****

— На что он тебе? — удивился гость. — Только обуза в пути.

— Ты понимаешь, — хозяин пожал плечами, — я как вошёл в ту сторону, так и потерялся как будто. Снилось мне, что бежать надобно. И непременно на север. И знал я отчего то что там меня ждут. Не ведал только зачем и для какой надобности. Так то понятно, что Зов демонитский, но противиться ему как демону у меня не получалось. И решил я, что поддамся. Только на своих условиях.

— Так, а певец тебе зачем?

— Показалось, проще будет войти в крепость, — рассмеялся хозяин. — Не знаю, зачем, не допытывай. Тогда решение казалось правильным.

*****

— К-куда? — спросил побледневший лютник.

— На север, — отвечал я.

— Я не могу, — быстро проговорил тот, пряча глаза. Я не ответил. Закончив с одной миской, налил себе еще. Девицы всхлипывали, но больше не выли. Комедианты в страхе ждали решения своей участи. Я же доев, вытер рот рукой, посмотрел на притихшую хозяйку.

— Я возьму двух коней, — сказал я. — Твои люди, — тут я пнул отползшего от костра вора в зад. — Сгубили моего товарища. В уплату долга заберу ваших…

Комедианты молчали.

— Но, в нынешнем положении вам-то возиться с раненым не с руки… — Продолжал я, вынимая из сапога широкий нож. Схватив жертву свою за волосы, оттянул ему голову назад, и быстрым движением вскрыл горло. Лютник перекатился за бревно — там его вырвало.

— Потому, в расчете. Езжайте себе далее… — Я поднялся, взял за ворот истово блюющего скальда. — Этого я тоже заберу.

Скальд дернулся было, но я держал его крепко, оттаскивая к коням. Только безумный взгляд хозяйки провожал его. Чернявая дева без звука плакала, подобрав свои юбки. А девицы и вовсе грохнулись в обморок, как одна.

— Седлай… — Бросил я коротко, когда мы подошли к стреноженным лошадям. Кони начали беспокоиться. И это было скверно. Шептун бы меня принял, от коней можно было получить удар иль подлый укус в шею.

— Я? — растерялся лютник.

— Ну, я могу, но ты сделаешь лучше, — я пожал плечами, и посмотрел на своего пленника. От взгляда моего стало бедолаге понятно, что лучше быть полезным, чем разделить участь незадачливых воров.

— Сейчас…- он заторопился, подбирая упряжь. — Сейчас.

Ремни выскальзывали из рук, а застежки срывались из пальцев раскрытыми. Я стоял в стороне, терпеливо ожидая, пока лютник закончит начатое. Наконец, дело было сделано. И подумалось мне, что недурно было б сгладить впечатление о себе. А что пойдет лучше? Конечно монеты. Не видал ни одного человека, чтоб от денег отказывался.

— Поможешь мне, и я щедро оплачу твое беспокойство, — сказал я, словно не было бойни малое время назад.

— А если нет? — Собрав остатки мужества, спросил скальд.

— Нет такого варианта, — улыбнулся я одними губами. Лютник скользнул глазами по рукоятям мечей, опустил взгляд к сапогу, в котором дремал злополучный нож. Прикинул в своей голове, что ему выгодней. И решил, что жить здоровым и богатым всяко лучше, чем бедным и мёртвым.

На том и согласился сам с собою. Оттащил под внимательным взглядом свои пожитки к лошадям, снял, сдерживая рвотные позывы, с убитого его тяжелый медвежий плащ, отдал мне, как я сказал. Более ничего не взяли, хотя, лютник, наверняка, подумал, что я как следует обшарю телеги.

Уехали, оставив застывших от пережитого женщин у гаснущего костра. Лютник побоялся даже оглянуться. Чувствовал, что виноват, что должен был что-то сделать, но природная осторожность остановила. А, может, трусость. Так стоит назвать, своим именем.

*****

— Коль ты спросишь меня ещё раз, зачем мне был нужен скальд, я тебе не отвечу снова, — посмеялся хозяин. — Может, после того, как собеседниками мне были лишь «клинок» да животина бессловесная, захотелось общения. Ну, демон ещё, но он мне изрядно надоел. Я захотел к людям. А уж у лютника всяко язык подвешен.

*****

Скальда моего звали Мерри Соловей. Говорил, что знаменит тут, и даже к самому Доенвальду может войти в дом, не охнув. И смотрел на меня с ожиданием, что мол делать будешь, коль прознают, что такая важная птица в плену? На что я только пожал плечами. Что мне Соловушка? Кто такой Доенвальд я покамест не знал. Слыхал мельком, что владетель с претензией. Но мне то было пока не интересно. Меня заботило другое.

Мерри, в который раз уже, взялся за лютню. Пальцы мерзли и не сгибались, не смотря на разведенный костер. Я думал о своём будущем и о том, что стану делать, когда дойду до места. Не пойти к ним можно, но ведь изведут видениями. Так и умом можно тронуться. С одной стороны Жнец, с другой магики, будь они прокляты. Дело, как ты понял, было тухлое.

Молчали уже долгое время. Над костром шипел, испарялся съестным ароматом пойманный поутру кролик. Однако, привал сделали только к вечеру. Коней пришлось оставить, они наотрез отказались подниматься