Кисть Аида - Селира Вэль

— Вера, — начал он, и его голос прозвучал иначе. Тяжелее. — Есть кое-что, что ты должна знать.

Мое сердце пропустило удар.

— Что?

— О твоем отце. Я рассказал не все.

В комнате вдруг стало холодно. Свечи замерцали, словно от сквозняка, хотя окна были закрыты. Я смотрела на Марка и видела, как желваки играют на его скулах. Он нервничал. Марк Аид нервничал.

— Ты сказал, что Скворцов убил его, — мой голос прозвучал глухо. — Что ты опоздал.

— Да. Но я не сказал, почему я вообще там оказался. Почему твой отец задолжал мне деньги. И почему Скворцов узнал о том, что он сливает информацию.

Я молчала. Воздух стал густым, как кисель.

— Твой отец работал на меня, Вера. Он был моим информатором. Это я попросил его внедриться к Скворцову и копировать его бухгалтерию. Скворцов узнал об этом не случайно. Его служба безопасности перехватила одно из сообщений. Которое я отправил твоему отцу. Слишком неосторожно.

Мир покачнулся. Я схватилась за край алтарного стола, чтобы не упасть.

— Ты... — мой голос сорвался. — Ты отправил ему сообщение? И из-за этого...

— Из-за этого Скворцов его убил. Да.

— Это ты виноват в его смерти.

Это был не вопрос. Это был приговор.

Марк стоял передо мной — высокий, сильный, с рунами на теле, которые я нанесла своими руками, — и молчал. И это молчание было хуже любого признания.

— Ты сказал, что сохранил мне жизнь, — прошептала я, чувствуя, как слезы закипают в глазах. — Ты сказал, что ушел, увидев меня у ограды. Ты выставил себя благородным монстром. А на самом деле...

— На самом деле я виноват. Да.

— Ты убил моего отца! — закричала я.

Кисть выпала из моих пальцев и покатилась по полу, оставляя бордовый след на мраморе.

— Я не убивал его, — его голос был твердым, но в глазах я видела то, чего никогда не видела раньше. Боль. — Я совершил ошибку. Глупую. Непростительную. Я думал, что канал связи защищен. Я ошибся. И твой отец заплатил за мою ошибку жизнью. Каждую ночь с тех пор я видел твое лицо у ограды. И я поклялся, что однажды найду тебя и...

— И что? — я отступала к двери, выставив руки перед собой. — Сделаешь своей? Трахнешь? Запрешь в особняке и будешь изображать спасителя?

— Я хотел защитить тебя.

— От кого?! От таких, как ты?!

Я ударилась спиной о дверь. Ручка впилась в позвоночник. Марк сделал шаг ко мне, и я выставила руку вперед:

— Не подходи!

Он замер.

— Вера...

— Не называй меня так! Ты... ты использовал меня. Ты выбрал меня для своего ритуала не потому, что не мог забыть. Ты выбрал меня, потому что я — напоминание о твоей ошибке. О твоей вине. Ты хотел закрыть гештальт. Искупить грех. А я, дура, поверила. Раздвинула ноги. Сказала «да».

Слезы текли по моему лицу. Я ненавидела себя за них. Ненавидела его — за все. За ложь. За манипуляцию. За то, что заставил меня влюбиться в чудовище.

— Я заслужил твою ненависть, — произнес он глухо. — Но не твое недоверие. Я не использую тебя, Вера. Я люблю тебя.

— Ты не умеешь любить! — выкрикнула я. — Ты умеешь только убивать, ломать и покупать. Ты купил меня. Как покупаешь все в своей жизни.

— Это не так.

— Докажи.

— Как?

— Отпусти меня.

Тишина. Долгая. Звенящая.

— Я не могу, — сказал он наконец. — Там опасно. «Коршуны» знают о тебе. Если ты выйдешь за ворота, они схватят тебя.

— Это единственная причина? Или ты просто не хочешь терять свою игрушку?

Он отвел взгляд. И в этот момент я поняла: да, есть и вторая причина. Он не хочет меня отпускать. Не из любви. Из собственничества. Из одержимости.

Я рванула дверь и выбежала в коридор. Босиком. В его рубашке. С заплаканным лицом.

— Вера! — его голос гремел за спиной. — Остановись!

Я не останавливалась. Бежала по коридорам, лестницам, через холл. Я не знала, куда бегу. Знала только, что прочь. Прочь от него. От его лжи. От его рук, которые еще вчера казались мне спасением.

У входной двери стоял охранник.

— Выпусти меня, — потребовала я.

— Без приказа господина Соболева — нет.

— Плевать я хотела на его приказы!

Марк появился за моей спиной. Я слышала его тяжелое дыхание.

— Открой, — приказал он охраннику.

— Но...

— Я сказал — открой.

Дверь распахнулась. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я выбежала на гравийную дорожку. Босые ступни впивались в острые камни, но я не чувствовала боли.

— Вера, — его голос за спиной был тихим, надломленным. — Ты совершаешь ошибку.

Я обернулась. Он стоял в дверном проеме — голый по пояс, с шестью рунами на теле, с шрамом на щеке и глазами, полными того, чего я боялась больше всего. Отчаяния.

— Это не я совершаю ошибку, — прошептала я. — Ты совершил ее пять лет назад.

И побежала в темноту.

Глава 13. Зверь на цепи

POV Марк

Я стоял в дверях особняка и смотрел, как ее фигура растворяется в темноте.

Босиком. В моей рубашке. С глазами, полными ненависти. Она бежала от меня, и каждый ее шаг отдавался у меня в груди глухим ударом. Я мог бы догнать ее. Мог бы схватить, запереть, заставить выслушать. Но я не сделал этого. Почему?

Потому что она была права.

Это я убил ее отца. Пусть не своими руками, но своей неосторожностью. Это я разрушил ее жизнь пять лет назад. И это я, эгоистичный ублюдок, притащил ее в свой дом и сделал вид, что могу все исправить. Стереть прошлое поцелуями. Заменить боль наслаждением. Купить прощение деньгами.

Я закрыл глаза и прижался лбом к холодному дверному косяку.

— Марк Аркадьевич, — голос начальника охраны прозвучал за спиной. — Она уходит. Прикажете вернуть?

— Нет.

— Но там небезопасно. «Коршуны»...

— Я знаю.

Я оттолкнулся от косяка и повернулся к нему. Мой взгляд, должно быть, был страшен, потому что он отступил на шаг.

— Подготовь машину. Я поеду за ней сам. На расстоянии. Если «Коршуны» попытаются взять ее — я их уничтожу. Если нет —