Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Потому решил пока отправиться в пригород, где шла подготовка к празднеству. Там должны были состояться гуляния, и уже давали представление бродячие артисты. Народу толклось много, потому не было риска быть узнанным в толпе. Деньги, полученные от Аквариса, быстро таяли, это было некстати. Но меня это не беспокоило. В крайнем случае, можно было податься на дорогу, потрошить зазевавшихся путников. Больше волновала мысль, как проскочить портал за Белым Древом. Там я буду один перед Магом –Хранителем. Нужна будет крепкая легенда, звонкой монетой подкрепленная. С этим сложнее. От доли осталась хорошо, если треть, а то и меньше. И Жнец молчит. Как в Храме обвалил меня в ледяную вымораживающую мглу, так и молчит. Сытно, видать, покушал.

За городом на большой поляне поставили шатры и развесили на веревицах фонари, сделанные из тонкостенных тыкв. Народ толокся в основном у шатра темно-синего сукна и ярко расцвеченного циркового купола. Возле купола плясали дрессированные медведи и собаки. Я обошел действо стороной. Собаки меня не любили, да и по сей день не жалуют. Чуют, что со мной не так. Всякий раз поднимают оглушающий лай. Тогда было не то настроение.

Я подошел ближе к темно-синему шатру. Полог был открыт. Внутри все устлано яркими иритийскими коврами. Посреди на коврах стоял невысокий столик с широким блюдом. У шатра сидела сморщенная старуха в ярком наряде, долженствующем указать на ее сийское происхождение, да с лихвой была одета. Сийские девы одеты ярче. Курила трубку. Люди ходили мимо, заглядывали в шатер, но никто не решался ничего спросить, опасаясь ответов. Старуха дымила, поглядывая на проходящий люд из-под набрякших век. Я ж окинул все безразличным взглядом, повернулся уходить.

— Не спеши, не спеши, — изрекла старуха. Несколько человек остановились, оглянулись на неё. Да и я посмотрел тоже. Иссохший палец нацелился на меня.

— Идем ко мне, идем. Скажу тебе кое-что, путник, — люди кругом с любопытством посмотрели на меня. Я сжал зубы. Проклятая ведьма делала мне узнаваемое лицо. Чтоб не стоять на виду у толпы, шагнул в шатер. Старуха, не вынимая трубки изо рта пошла следом, опустила полог, отгородив нас от сторонних взглядов.

В шатре тотчас стало темно. Старуха провела рукой над блюдом на столе, там зажегся огонь. Она села у столика, предложив мне сделать то же.

— Чего тебе? — Я садиться не стал, отошел в тень, опасаясь ловушки.

— Предупредить хочу, — старуха достала из складок своего одеяния карты, перетасовала их, прошептала над ними заклинание. Затем начала выкладывать на стол по одной.

— Меня зовут Хельгарна-Истина. Я никогда не лгу. Все, что говорю, правда.

Я промолчал, оглядывая шатер. Нигде не колышется, слышен говор с улицы, но то — будний разговор.

— Не страшись, здесь тебе не грозит ничего, — продолжила старуха. — А предупредить тебя надо.

Положила на стол карту.

— Смерть к тебе идет. Стерегись.

— Это я и так знаю, — нашла, чем удивить, убогая.

— Нет, не знаешь, — гадалка вытянула еще карту. — Ты теперь ничего не знаешь.

Я промолчал и в этот раз. Старуха выложила на столе карты крестом.

— Пойдешь на восток. Туда тебе и надо. Там тебя ждут, — проговорила гадалка, выпустив клуб дыма.

Я чуть улыбнулся. Откуда узнала, ведьма? Верно, на восток идти к Белому Древу.

— Но стерегись, твоя судьба рядом ходит.

— Ты прямо скажи, не надо загадок, — я отошел к пологу, посмотрел в щель на улицу. Нет, не стоят у шатра стражники. Люд ходит, ребятишки с криками бегают. Более никого.

— Не могу сказать, где её встретишь, не вижу того. Но за ней тьма. Стерегись.

— Что ж ты, старая ведьма, каждому проходящему путнику тьму сулишь? — Усмехнулся я. Что старуха, думал я тогда, гадалка при балагане. Что-то бормочет на потеху.

— Нет, путник, только тебе, — сказала гадалка резко изменившимся голосом. Исчезла хрипота, и старческое дрожание, голос стал моложе лет на пятьдесят, и мог скорее принадлежать молодой деве, нежели сморщенной годами бабке. Я выпрямил плечи, приготовился дать отпор.

— Кто ж ты? — Спросил я.

— Я? Дух, химера. Все вижу, все слышу, — ответила гадалка. Глаза её закатились, явив при свете огня мерцающие белки. — Вижу твою ношу. Вижу прошлое, вижу грядущее. Стерегись белого во́рона. Он заберёт твои глаза. Он в пути уже.

— Ворона? — Я подумал. — Кто это?

— Седой ворон, белый. Не летает больше. Он уж здесь, рядом. Сильный. Все еще сильный. Если поддашься ему — лишишься белого света.

— А если нет? — Я снова выглянул на улицу.

— Тогда жизнь твоя продолжится во тьме, — старуха дернулась, мотнула головой, опрокидываясь вперед на свои карты. Полежала так немного. Я подошел, любопытствуя, не померла ли. Но гадалка откашлялась и поднялась.

Я зашел со спины, присел, запрокинул ей голову, взял двумя пальцами за горло, сдавил.

— Отвечай мне, ведьма, кто тебе заплатил?

Старуха схватилась руками за шею, захрипела.

— Никто, ….никто….пусти.

— Что за бред ты несла? Зачем в толпе нашла меня? — Я, невзирая на яростно царапающиеся руки, сжал пальцы сильнее.

— Потому….что….один….исток, — выдохнула старуха. Я отшвырнул её от себя.

— Один исток? — Я отошел к пологу. Гадалка хрипела и кашляла за спиной. — Дались вам эти истоки.

Я с досадой оглянулся на кашляющую старуху. Вспомнились демониты у Морхеевой длани, что тоже что-то там лепетали об истоках.

— Передай своим, я их не боюсь. Пусть приходят.

— Ты слепец! — Выкрикнула гадалка. — В глупости своей не видишь перед собой пропасти!

— Сгори в огне, — процедил я сквозь зубы и вышел на воздух. Гадалка не пошла за мной. В гуле толпы я различал какое-то время её хриплое карканье. Во тьме? К бесу! Ничего такого больше. Хоть все боги этого мира старые и новые соберитесь передо мной, я не сдамся без боя.

Я оглянулся. Нет, никто за мной не следовал. Только далеко, у ведьминого шатра, маячила фигура в сером плаще. Тоска сжала сердце. Он не отступит. Паук. С ним надобно встретиться. Обязательно. Но это после. Сначала портал.

*****

— И что же это было? — полюбопытствовал гость.

— Не ведаю,