Под завесой страха - Самия Шарифф

— Не переживай, дорогая, — прервала меня она. — Читать-писать научилась, и достаточно. Сегодня вечером мы все вместе должны обсудить очень важное дело.

Итак, мои подозрения подтверждались: отправляя меня во Францию, родители преследовали какую-то тайную цель.

— Какое дело?

— Чуть позже узнаешь. Но будь уверена, деточка, все хотят для тебя только добра!

Раздался телефонный звонок. Как мы и условились, это была Амина. Узнав, что на проводе снова дочка мусорщика, тетя выразила недовольство:

— Ты же сама знаешь — твоей матери не понравилось бы, что ты общаешься с этой девочкой.

Сделав вид, что не слышу ее слов, я продолжила разговор с подругой, которой мне так не хватало. К сожалению, я не могла рассказать ей всего, так как тетя была неподалеку. Перед тем как попрощаться, я пригласила Амину навестить меня, ведь мне и здесь не разрешалось выходить из дома.

Повесив трубку, я спросила тетю, чем подруга может плохо повлиять на меня. Та возмущенно ответила, что Амина запятнала честь своих родителей, встречаясь с французом. Вот оно что! Какой отчаянно смелой может быть моя подруга! Она всегда знала, чего хочет, и добивалась этого. Разумеется, такие мысли я держала при себе.

Вечером тетя пришла ко мне в комнату.

— Не спишь?

— Пока нет.

— Тем лучше. Я должна поговорить с тобой о чем-то очень важном.

Мне предстояло узнать об истинной цели своего пребывания во Франции.

— Слушаю тебя, тетя.

— Конечно, я бы предпочла, чтобы ты узнала обо всем от своей матери. Но приходится это делать мне. Ты выросла и стала красивой девушкой. Твои родители и я считаем, что пришло время найти тебе хорошего мужа, который осчастливит тебя. И мы нашли прекрасного молодого человека.

— Прекрасный он или нет, но я не хочу замуж! Мне не надо никакого мужчины. Мне всего пятнадцать, и я счастлива с родителями.

— А ты знаешь, что в пятнадцать лет твоя мать уже родила твоего старшего брата?

— Но тогда было другое время! Сейчас не выходят замуж в пятнадцать лет! — Я разрыдалась.

— Твои родители были бы очень расстроены, услышав такие слова. Тебе придется смириться. Выбора нет. Ты должна подготовиться к встрече с будущим супругом и оправдать надежды тех, кто дал тебе жизнь и сделал так, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Тетя продолжала говорить, подробно останавливаясь на том, что я должна делать и чего не должна, когда этот молодой человек придет меня повидать. Казалось, она нервничает даже сильнее, чем я, будущая невеста. В какой-то момент, обнаружив, что я ее не слушаю, она прервала поток своих речей словами:

— А теперь спи. Утро вечера мудренее…

Всю ночь я не сомкнула глаз. Голова была переполнена мыслями. Я сердилась на родителей. Как они могли навязать мне такое будущее?! Я же всегда была очень послушной. Все эти годы я старалась уменьшиться, сжаться в комок, чтобы им было не в чем меня упрекнуть. На смену гневу пришла волна грусти. Почему они так сильно желают отделаться от меня? Мне хотелось, чтобы кто-то объяснил мне это и утешил. Я ощущала необходимость довериться своей подруге, услышать ее совет. Я была одинока и пребывала в полном отчаянии.

Кем мог быть этот молодой человек? Как он может жениться на девушке, которую никогда не видел? Снова и снова я вспоминала наш вечерний разговор с тетей:

«Тетя, могу я кое-что у тебя спросить?»

«Конечно, прекрасная невеста».

«Мне не нравится, что ты так меня называешь».

«Ты права, это еще не стало правдой, но не замедлит произойти».

«Что будет, если я откажусь?»

«Сказать „нет“ не в твоих интересах, дорогая! Буду с тобой откровенна: у тебя нет выбора. Твои родители знают этого молодого человека, так как он работает на твоего отца здесь, во Франции. Он алжирец, как и ты. Абдель Адиб, которому твой отец доверяет в профессиональном отношении, честный и порядочный молодой человек».

«Если отец хочет оставить его себе, — взбунтовавшись, возразила я, — это не причина, чтобы заставлять меня выходить за него замуж…»

В том разговоре я заявила о своем несогласии, одновременно с этим чувствуя, что ничего не получится. Чем больше я прокручивала в мозгу предстоящее, тем безысходнее казалось мне мое положение.

И вот теперь вставало солнце, но я чувствовала себя еще более потрясенной, чем вчера. Ночь не принесла мне решительно никакого облегчения.

— Просыпайся! — жестко произнесла тетя, входя. — Ты наденешь свое красивое красное платье и туфли, которые мать тебе выбрала, а затем придешь ко мне.

Это дорогое красное платье… Мать купила его специально для встречи с возможным супругом! Я возмутилась. Все знали, что затевается, все, кроме меня. Подумать только: раньше я мечтала о том, чтобы надеть это платье! Теперь же я считала его отвратительным. Оно стало свидетельством заговора, составленного против меня. Самой себе я казалась одной из тех кукол, которых наряжают в яркие платья, чтобы быстро и выгодно продать на рынке.

Увидев меня, тетя воскликнула:

— Вы только посмотрите на нее! Дорогая, он будет околдован твоей красотой! И лучше бы ему заплатить положенную цену!

— О какой цене вы говорите?

— Он должен подарить тебе красивое ценное украшение в знак того, что хочет на тебе жениться. Таким образом он выкажет свою признательность твоему отцу. Ты же знаешь, стать зятем господина Шариффа — большая честь. Возможно, молодой человек преподнесет небольшой подарок и мне тоже — в благодарность за хлопоты.

Все шло своим чередом, но я — главное действующее лицо — ничего не могла изменить. Единственное, что мне оставалось, это слушаться и выполнять то, что мне говорили. Все, что я могла, это молить Бога, чтобы я не понравилась этому мужчине и он не захотел взять меня в жены.

В дверь позвонили. Я была в панике. Мне нужно находиться на кухне и ждать, когда тетя попросит принести кофе. «Главное, не забудь поздороваться», — наставляла она.

Я задрожала, меня бросило в холодный пот. Почувствовав, что не смогу, как положено, принести поднос с наполненными чашками, я позвала тетю. Мои объяснения она выслушала невнимательно и без капли сочувствия.

— Ну ты и артистка! Твоя мама меня предупреждала… Умойся, и почувствуешь себя лучше. Это наверняка от волнения.

Затем тетя осмотрела меня со всех сторон. Должно быть, я показалась ей бледной: она ушла и вскоре принесла губную помаду. Улыбаясь, стала подкрашивать мне губы.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я. — Мама убила бы меня, увидев, что я пользуюсь помадой.

— Об этом не беспокойся. Твоя мать попросила меня сделать так, чтобы