Под завесой страха - Самия Шарифф

— Это родители от тебя такое требуют? — удивленно подняла брови Салима.

— Да. Разве это счастье?

— Сочувствую. Не хотела бы я оказаться на твоем месте. А у тебя уже есть возлюбленный?

— Тсс! Не говори так громко. Я очень боюсь, что нас услышат. Думаю, есть.

— Ах ты, маленькая шалунья! А где он?

— Он у себя дома, стоит у своего окна и смотрит на меня.

— Как это романтично! Как его зовут? Сколько ему лет? Как вы встречаетесь, если ты никогда не выходишь из дома?

— Сейчас я покажусь тебе смешной, но я не знаю ни его имени, ни возраста, так как ни разу не обменялась с ним ни единым словом. Все, что мне известно, — он военный и ему около тридцати лет.

Салима расхохоталась:

— Если ты никогда с ним не говорила, откуда же ты тогда знаешь, что он тебя любит?!

— Знаю, и все тут, — ответила я, чувствуя себя уязвленной. — В одно и то же время он появляется у окна и смотрит на меня. Он такой привлекательный!

— Мечтать не запрещено. Но поверь: главное — то, что происходит на самом деле. Хочешь, я передам ему записку?

— Нет! Я не могу рисковать. Если родители узнают, они могут меня убить.

— Они настолько суровые?

— Да, потому что для них честь превыше всего.

— Но ты никого не обесчестишь, просто поговорив с молодым человеком, — самоуверенно продолжила Салима.

— Ты считаешь, что в этом нет ничего, что бы навлекло позор, но для родителей все по-другому. Я должна во всем их слушаться.

— Бедная ты бедная! Ладно, мне нужно работать дальше. Если захочешь поговорить, я всегда буду рядом. Хорошо?

— Большое спасибо, Салима! Я так счастлива, что ты здесь, и чувствую себя не такой одинокой.

Я подошла к окну, чтобы увидеться с предметом своих нежных чувств, но, увы, его не было. Как жаль… Только присутствие этого молодого человека приносило мне радость. Я представляла себе разговоры с моим прекрасным принцем и сцены нашей страстной любви. Это было средством смягчить жестокость моей повседневной жизни: в течение нескольких мгновений я чувствовала себя счастливой.

С каждым днем я все больше привязывалась к Салиме, но матери совсем не нравилась наша зарождающаяся дружба.

— Никогда не забывай, что ты дочь господина Шариффа. И тебе не пристало водить компанию с прислугой. И к тому же эта девушка может плохо повлиять на тебя. Тебе нужно сберечь себя, даже свои мысли. Ты еще невинна, и я хочу, чтобы ты такой и оставалась. Когда выйдешь замуж, можешь общаться с кем хочешь, если, конечно, позволит муж.

Я и дальше разговаривала с Салимой, но тайком, когда та приходила убирать мою комнату. Эта девушка была единственным человеком, которого и правда заботило, что у меня на сердце.

* * *

Однажды мать объявила мне радостную новость: летние каникулы я проведу в Париже, у тети с отцовской стороны. Остальная же семья отправится в летнюю резиденцию на берегу моря, неподалеку от Барселоны.

— Ну что, довольна?

— Конечно, мама, я так скучаю по Франции! — чистосердечно призналась я.

Внезапно ожили мои детские воспоминания, словно выплыв на поверхность из глубины памяти. Какое счастье, что я снова увижу Амину, свою лучшую подругу! Радость, которой мне так давно не доводилось испытывать, постепенно сменилась беспокойством. Почему, забрав меня из школы, родители отправляют меня туда, где не смогут контролировать? Я попросила мать объяснить мне это.

— Отец хочет доставить тебе удовольствие, — был ответ. — В доме тети ты должна быть благоразумной и делать все, что та попросит.

— А что она попросит?

— Хватит задавать вопросы! Узнаешь на месте, когда придет время.

Итак, в этой затее имелся какой-то скрытый умысел, но тогда мне не хотелось забивать себе этим голову. Я не хотела портить радость, которую испытывала при мысли, что снова увижу свою родную страну. В конце концов, вдруг отец выбрал такой способ, чтобы извиниться за свое жестокое обращение со мной? Как мне хотелось бы в это верить!

Мать помогла мне укладывать чемодан.

— Тебе понадобится твое красивое красное платье.

— Но ты же никогда не хотела, чтобы я его носила: у него декольте!

— Да ладно тебе! Только глупцы никогда не меняют своего мнения. И не забудь взять туфли, которые к нему подходят.

Утром, вдень моего отъезда, Камель пришел разбудить меня.

— Ну тебе и везет! Мало того что не ходишь в школу, так еще и поедешь во Францию. Я бы отдал все что угодно, лишь бы оказаться на твоем месте!

— О каком везении ты говоришь! Похоже, за моей спиной что-то затевается. Ты не слышал, мама что-нибудь обо мне говорила в последнее время?

— Нет, только один раз. Ей не нравится твое общение с Салимой. Все равно я думаю, что тебе повезло: едешь в Париж, будешь развлекаться.

Я поднялась к родителям. Увидев меня, отец приказал сменить брюки: по его мнению, они были слишком тесными и подчеркивали фигуру. Чтобы избежать его гнева, я подчинилась. Попрощавшись с братьями, я поцеловала младшую сестренку, но мать по-прежнему держалась со мной на расстоянии.

— Веди себя так, чтобы тобой можно было гордиться, — холодно напомнила она. — Слушайся тетю. Та будет держать меня в курсе твоего поведения. А теперь иди, отец уже ждет тебя в машине.

Подхватив чемодан, я направилась к машине, чувствуя грусть. Первый раз в жизни я уезжала от родных. Как бы мне хотелось, чтобы мать обняла меня на прощание. С самого рождения я никогда не слышала от нее ни одного ласкового слова. Мать всегда повторяла: «Самия, слушай отца», «Самия, слушай мать». Теперь: «Самия, слушай тетю»! А я? Кто слушает меня?

Взглянув в зеркало заднего вида, я встретилась взглядом с отцом и тут же опустила глаза. Он же воспользовался случаем, чтобы еще раз предостеречь меня:

— Ты едешь во Францию одна, но не думай, что тебе все позволено. Знай, у твоего отца глаза повсюду.

Я так и застыла на месте. Какого же поступка с моей стороны он так опасается? Я только и думала, как бы снова увидеть подругу детства и обнять ее. Мне хотелось поскорее оказаться в районе, где я родилась и выросла. Я понимала, что мое детство было намного счастливее отрочества.

Меня буквально раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я спешила почувствовать себя свободной от постоянного давления, под которым жила, но, с другой, на душе было тяжело. Я понимала, что от меня хотят поскорее отделаться.

В аэропорту отец сопровождал меня