Под завесой страха - Самия Шарифф

— Послушай меня! — возмущенно прошипел отец. — Чем дальше ты будешь держаться от мужчин, тем лучше будет для тебя! Верь мне! Боже, когда же для меня наконец настанет покой? Только Всевышнему известно! Сейчас я должен присматривать за тобой, затем настанет очередь твоей сестры… Я бы предпочел иметь сыновей. Не хочу, чтобы однажды мне пришлось из-за вас страдать, слышишь? Иди, тебе пора на самолет. И никогда не забывай, что у твоего отца глаза повсюду! Вспоминай об этом прежде, чем сделать что бы то ни было: я все узнаю!

Возле турникета я повернулась, чтобы помахать отцу на прощание, но тот был уже далеко. В зале ожидания я сидела, опустив глаза, мне казалось, что все на меня смотрят, а глаза отца и впрямь следят за мной.

В самолете соседнее кресло занимал мужчина примерно лет пятидесяти. Он был намного старше меня, поэтому моего отца это не рассердило бы. Во время взлета я заткнула уши, чтобы шум двигателей был не таким громким.

— Первый раз летишь в самолете? — с добродушным видом поинтересовался сосед.

— Нет, месье, не первый, — смущенно ответила я.

Из страха, что меня сочтут ненормальной, я не стала уточнять, что первый раз говорю с незнакомцем.

— Во Францию летишь в первый раз? — продолжил тот.

— Нет, месье, я там родилась и жила до семи лет, а теперь возвращаюсь после семилетнего отсутствия.

— Как ты, должно быть, рада! А что ты делаешь в Алжире? Ходишь в школу?

Я почувствовала, что не могу сказать ему правду. Догадываясь, что передо мной француз, я была уверена, что он не поймет, как это девочку моего возраста можно забрать из школы.

— Я только закончила среднюю школу с хорошими оценками, — уклончиво ответила я.

— Браво, люблю прилежных детей! Я преподаватель в колледже. Должно быть, твои родители гордятся тобой! Эту поездку они подарили тебе в награду за старания, не так ли? На их месте я сделал бы то же самое.

Поддерживать беседу мне было неловко. Чересчур личных тем я избегала, то переводя разговор на другую тему, то сама спрашивая о жизни моего собеседника.

Он уже пять лет преподает в Алжире и очень любит нашу страну. Четыре раза в год он возвращается во Францию, чтобы повидаться с супругой. После двух часов полета самолет прибыл к месту назначения. В обществе этого милого преподавателя время прошло незаметно.

— Пристегните ремни, дамы и господа! — напомнила стюардесса. — Через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Орли-Сюд.

Во время приземления я смотрела в иллюминатор. Я уже чувствовала себя лучше, узнавая полузабытые пейзажи, так непохожие на Алжир. Мой любезный сосед-преподаватель попрощался, пожелав мне хорошо учиться и состояться в профессиональной сфере. Если бы он только знал все, что тогда происходило в моем сердце… Довериться незнакомцу я не осмелилась, ограничившись тем, что поблагодарила его за приятную компанию и пожелала счастливой встречи с женой.

У людей, которых я увидела в аэропорту, выражения лиц показались мне не такими суровыми, как у алжирцев, а более приветливыми и безмятежными. Какой мирной и спокойной казалась жизнь во Франции, как приятно было бы здесь жить!

В зале прибытия я заметила ожидавших меня тетю и ее мужа. Тетя поспешила ко мне.

— Дорогой, — сказала она мужу, — посмотри, какой красивой девушкой стала наша племянница!

Затем она продолжила, обращаясь уже ко мне:

— Мама будет гордиться тобой: из тебя получится очень красивая невеста!

— Но я не хочу выходить замуж! — воскликнула я.

Тетя громко рассмеялась, будто услышала какую-то глупость.

— Все девушки рано или поздно выходят замуж, дорогая! А иначе что они будут делать?

— Работать и зарабатывать на жизнь, чтобы ни в чем не нуждаться, — с уверенностью ответила я.

— И где ты найдешь такую девушку? И уж точно это будет не дочь господина Шариффа, моя милая!

Забрав мой багаж, дядя повез нас к ним домой. Меня буквально покорили огромные здания, которые я видела по дороге. Я хотела поскорее известить дорогую Амину о своем приезде, мне так не терпелось снова ее увидеть!

— Как дела у твоих родителей? — спросила тетя.

— У всех все очень хорошо.

— Твоя мама говорила мне, что ты выросла, но я даже представить себе не могла, как сильно. Сколько тебе сейчас лет?

— Скоро исполнится пятнадцать.

— Мы отпразднуем твой день рождения, дорогая! — пообещала она приторно-сладким голосом. — Если будешь благоразумной, послушной и оправдаешь наши ожидания, мы купим тебе очень красивый подарок!

Оправдаешь наши ожидания — для чего мне это говорится? Разве я до сих пор не оправдывала ожидания своих родителей? Эти слова пробудили во мне смутное беспокойство. Вопросы буквально роились у меня в голове. Определенно, здесь что-то замышлялось, но эту тревожную мысль я прогнала, чтобы не омрачать своего пребывания во Франции.

Прибыв в дом, я познакомилась с двумя своими двоюродными братьями, которых никогда раньше не видела. Пока мы были во Франции, они жили в Алжире, а когда мы переехали в Алжир, они снова приехали жить во Францию.

— Входи, дорогая, ты у себя дома.

— Спасибо, тетя.

— Здесь ты будешь жить, — сказала она, показывая комнату, которую на время уступил один из кузенов. — Размещайся, и встретимся на кухне.

— Скажите, пожалуйста, не могла бы я позвонить Амине?

— Амине, дочери мусорщика?

— Да.

— Иди скорее кушать, — увильнула она от ответа. — Должно быть, ты голодная.

— Пожалуйста, тетя, — настаивала я. — Позволь мне ей позвонить! Я восемь лет ждала, когда смогу это сделать!

— Хорошо. Но только быстро и сразу же приходи за стол.

Я поспешно набрала номер Амины. Сердце у меня буквально выскакивало из груди, я повторяла: «Господи, пусть она окажется дома…» И услышала голос своей подруги!

— Амина, это Самия, — произнесла я, еле дыша от волнения.

Боже, как мне хотелось признаться ей, какой трудной была моя жизнь в Алжире! И как мне не хватало ее поддержки все эти годы! Но я молчала: тетя была рядом, и она услышала бы все, что я говорю. А потом пересказала бы все моей матери… Поэтому я предложила Амине перезвонить мне через час, после того как я поем.

* * *

— Расскажи мне, что происходит на родине, — попросила тетя. — Ты хорошо закончила учебный год?

— Да, с хорошими оценками. Но, к сожалению, я не смогу продолжать