Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

125

См. пример, приводимый в конце Введения.

126

То есть такую аллегорию трудно истолковать. Вариант перевода: "Труднее достичь того, чтобы..." — речь идет о трудности, связанной с созданием такой аллегории.

127

Как типичный представитель подобного стиля рассматривался обычно Аристотель. К примеру, в трактате "Об общности взглядов двух философов — Божественного Платона и Аристотеля" (ФТ, стр. 49-52) ал-Фараби пишет, что Платон, дабы защитить знание от недостойных, прибегал к символам и загадкам, а у Аристотеля ту же роль выполняла усложненность и краткость изложения (ср. трактат "О том, что должно предшествовать изучению философии", там же, стр. 12).

128

Маймонид уподобляет здесь факторы, с неизбежностью порождающие ту или иную форму сокрытия при попытке раскрыть метафизические истины, природным факторам, определяющим реакцию тела на внешние условия или внутренние состояния. (Ср. ниже, II, гл. 29 и 38, о том, что для пророков и мудрецов само стремление раскрыть истину другим людям является непреложной внутренней необходимостью.) Разумеется, существует кардинальное различие между необходимостью, связанной с высочайшим уровнем постижения Бога, и слепой природной необходимостью, действующей в материальном мире.

129

ד'כרה, букв. "упоминание (слава, память) Его".

130

אעתקאדאת עקליה. Убеждения (верования), относящиеся к сфере умопостигаемого. См. прим. 18 и 20.

131

См. Посвящение, прим. 17.

132

См. выше, прим. 30.

133

Маймонид придает большое значение противопоставлению предшествующего по времени предшествующему по сущности (См. Путеводитель, II, 30, ср. Аристотель, "Метафизика", V, 11).

134

Маймонид касается здесь вопроса, которым задавались многие комментаторы Торы: почему Тора начинается с рассказа о сотворении мира, а не с изложения заповедей? Сама постановка этого неожиданного для классического мышления вопроса (с чего начинать, как не с Начала?) чрезвычайно характерна для традиционного еврейского понимания Торы как книги Завета, книги заповедей, обязательных в силу Завета, а не в силу тех или иных теологических предпосылок. Маймонид разделяет этот подход лишь отчасти. И для него Тора — конституция народа Израиля. Однако познание Бога играет двойную роль по отношению к этой конституции: в своей полноте — это высшая цель конституированного общества, в своей элементарной форме — предпосылка закона, ибо заповедь немыслима без заповедавшего.

Согласно мнению большинства средневековых философов-перипатетиков, это необходимое для общества элементарное понятие о Боге не нуждается ни в каком обосновании: оно внедряется в сознание масс риторическим убеждением и внушением; оно может быть сколь угодно примитивным и даже антропоморфным. По Маймониду, Тора никогда не преследует социальных целей в отрыве от высшей цели общества; поэтому даже первоначальные представления о Боге должны стать ростком более совершенных понятий, должны быть обоснованы данными науки о природе и метафизике, освобождены от антропоморфизма (см. гл. 35). Поэтому, хотя в "Основополагающих законах Торы" Маймонид пишет, что серьезным занятиям метафизикой должно предшествовать основательное изучение Закона (hалахи), первые четыре главы этих самых "Основополагающих законов Торы" есть не что иное, как элементарный обзор метафизики, служащий введением к Закону и основоположением для него.

135

Или: "которые Божественная мудрость сочла нужным возвестить нам". Маймонид постоянно связывает категорию необходимости с Божественной Мудростью (см. напр. I, 69; II, 25, 29; III, 13, 25, 32). См. Дизендрук, "Цель и атрибуты в философии Маймонида" [на ивр.].

136

Мидраш Шеней Кетувим, (Батей мидрашот, I), стр. 251.

137

Букв. "плоти и крови".

138

Ивр. מעשה בראשית; см. выше, прим. 30. Обычно мы переводим это словосочетание как "Учение о Начале", однако здесь речь идет не об Учении, а о самом Творении.

139

Быт. 1:1.

140

Эккл. 7:24. См. ниже, гл. 34, прим. 2.

141

תצורהם, см. Посвящение, прим. 9.

142

גריבה, см. прим. 26 к Посвящению.

143

По поводу этих сочинений — предшественников "Путеводителя", Маймонид пишет в Комментарии к Мишне (Санhедрин, X, 1):

"Я намереваюсь написать труд, где соберу все агады из Талмуда и других источников, истолкую и разъясню их соответственно истине (отсюда название — "Книга соответствия". — М.Ш.) и приведу доказательства этим толкованиям из самого текста; укажу, что следует понимать буквально, а что — иносказательно, что из описываемого произошло во сне, а что — наяву". И далее там же: "Я хотел было разъяснить тебе здесь этот удивительный вопрос (уникальность пророчества Моисея. — М.Ш.), раскрыть неясные выражения Торы, объяснить смысл слов "лицом к лицу", да и весь этот стих и другие стихи Писания, относящиеся к этому предмету. Но я увидел, что сначала нужно объяснить сущность ангелов и различные уровни их в отношении к Творцу, сущность души и присущих ей сил; круг вопросов должен расшириться и коснуться тех форм, которые пророки приписывают Богу и Его ангелам, и не хватит для изложения этого вопроса и сотни страниц, даже если я буду соблюдать предельную краткость. Поэтому я оставляю этот вопрос для подходящего места или в книге агадот, которую я обещал написать, или в книге о пророчестве, которую я начал писать".

144

То есть те, кто занимаются только Талмудом и hалахой — традиционными религиозными дисциплинами. Пинес переводит "the multitude of Rabbanites". Раббаниты (раввинисты) — те, кто в отличие от караимов, признают Устную Тору.

145

Познание природы сущего предполагает использование онтологических категорий модальности — необходимого, возможного и невозможного. Природа невозможного, отмечает Маймонид, незыблема. Те, кто признают чудеса, считают возможным нарушение физических законов в случае прямого вмешательства Бога в природный ход событий. Однако, как отмечает Маймонид, некоторые ситуации невозможны даже с учетом такого вмешательства, например совмещение противоположностей в одном месте и в одно время, и другие нарушения логических и онтологических принципов. (Путеводитель, III, 15). Поэтому агада, где рассказано о таких событиях и ситуациях, должна пониматься иносказательно.

146

В агадических мидрашах мудрецы выражают свое личное мнение,