Крысолов - Иван Тропов

Но здесь, в самом центре Старого Города, жить можно – если уметь уживаться с крысами.

Два года уже. Привык.

А теперь, похоже, придется куда-то перебираться.

Только куда? Питер? Екатеринбург? Новосибирск? Во всех крупных городах водятся модифицированные крысы, но потеснить людей всерьез, а тем более начисто вытеснить из центра – такое только в Москве.

В других городах крысоловы не будут в той же цене, что здесь… Да и не спасет переезд в другой город от гэбэшников. Они вездесущи, как тараканы…

И ведь это еще половина дела. Меньшая.

Потому что еще есть Арни, который так легко в другом городе не затеряется…

Тогда что?

В принципе, можно рискнуть – и остаться. Просто затаиться. До осени. Потому что ничего у этого Рубакова не выйдет конечно же. Не может выйти. Когда после рейдов в центр города, а особенно после штурмов Кремля, которые опять будут безуспешными, – когда после всего этого пойдут десятками цинковые гробы, но крысы все равно обрушатся на Пригород, – полетят, ох, полетят головы в Комитете генетической безопасности.

И неопытный в подковерных битвах Рубаков окажется крайним. Опытные тыловые крысы повесят на него, упрямого и прямолинейного быка, всех дохлых собак. А на его место назначат опять какого-нибудь хитрого лиса вроде Рыжова…

И все опять будет по-прежнему. И можно будет вынырнуть. И может быть, если очень повезет, жить даже станет легче. Если за это время домашний архив Рыжова так и не всплывет… Может быть, Крысолова даже перестанут доить.

Но это все – если удастся затаиться. И если Рубакова к концу лета снимут. И если после его снятия личный архив Рыжова не попадет в руки какого-нибудь тупого служаки, который продолжит линию Рубакова. Если, если, если… Одни “если”.

Да и на полгода залечь на дно не так-то просто – здесь, в Москве, под носом у головного офиса КГБ, расположенного в северо-восточном Пригороде, в каких-то шестидесяти километрах отсюда.

– Ыва! – потребовал Серый, протягивая лапы к турке с закипающим кофе. Его широкие ноздри ходили ходуном.

– Что, кофе любишь?

Только нельзя ведь ему горячее. Обожжется с непривычки. Или прежний хозяин приучил его к обжигающему, только закипевшему крепкому кофе?..

Нет, лучше не рисковать. Стас отбил шаловливые ручонки, тянувшиеся к турке, ногой отстранил Серого от плиты. Отлил в стакан чуть-чуть кофе, бросил туда кубик рафинада, размешал, добавил холодной воды.

– На, прорва.

Серый вырвал стакан и припал, опять заскворчало… Ладно, не надо паниковать. Надо действовать. А прежде всего – сесть и все спокойно обдумать. Все. До мелочей.

Не спеша.

Кое-какие отходные пути есть… Никто ведь и не ждал, что все будет безоблачно, верно? Так что запасные пути есть…

Только из дома придется выбраться. Едва ли ребята Рубакова оставили дом без слежки. Людей оставлять не решились, наверно, – все же тут полно крыс, – а вот пару-тройку камер наблюдения вокруг дома наверняка припрятали.

И придется честно изображать суету и хлопоты. Иначе не поверит, что Крысолов занялся подбивкой дел. И пришлет ребят с ордером. Отвезут в их научный центр. А там…

Чертов тупой бык! Если Рубаков в самом деле ничего не знает, не видел папочку “Крысолов” ни одним глазком и не догадывается о ее содержимом… Стас поежился. С них ведь станется. Ведь возьмут да и начнут на полном серьезе выяснять, как же именно он, Крысолов, с крысами совладает?

И что тогда? Даже если рассказать им правду, едва ли поверят…

Стас вздохнул. Забавная штука жизнь. Сначала ты полжизни работаешь на имидж и думаешь, что имидж будет кормить тебя оставшиеся полжизни. Так и получается. Беда лишь в том, что иногда от имиджа не помешало бы избавиться – но…

А вот тут и начинается самое интересное. Потому что даже если честно рассказать им всю правду, до последнего карата, – будет только хуже. Не поверят. Будут искать дудочку Крысолова. Сначала дом перевернут, куда же без этого. А потом и самого на вытяжки пустят.

И похоронят в формалине. По кусочкам…

Стас залпом выпил кофе, не почувствовав вкуса. Есть расхотелось.

Серый уже утопал в комнату и, судя по звуку, что-то опять исследовал. Что-то твердое и не сразу поддающееся пытливому обезьяньему уму…

Ладно! Нечего сидеть. Надо дела делать. Три дня на все про все. Значит, надо: выбраться из дома, чтобы создать видимость дел. Затем все обдумать. Ну, это легко. В машине, гоняя по пустым улицам, думается просто замечательно.

Но сперва – разобраться с камерами. И себя обезопасить, и вообще… Нечего серьезных людей светить. Мало ли, кто может приехать и попасть под эти камеры. А то точно не выбраться из города-пригорода целым и невре­димым…

Самому найти и незаметно убрать камеры не получится, конечно. И искать долго и непонятно где, да и когда найдешь – что? Ой, не поймет Рубаков, когда тонущий в делах Крысолов пойдет со сканером ловить его камеры, медленно и терпеливо обшаривая все соседние дома… На тех самых камерах это все будет замечательно видно.

Стас заглянул в гостиную. Серый пытался разобраться с тренажером. Замечательно. Это он долго будет ломать. Стас сунул в рот кусочек мятной жвачки и тихо выскользнул из квартиры, стараясь не отвлечь шимпанзе.

Чем бы малыш ни тешился, лишь бы замки не закрывал.

* * *

На каждом этаже когда-то помещались по две квартиры.

Теперь левая квартира на первом этаже была переоборудована под генератор и котельную. Централизованного электроснабжения и водопровода в центре города больше не было. Да и на окраинах, если честно, чистая вода шла только по бумагам. А в реальности по ржавым трубам шла тухловатая вода вперемешку с крысиным дерьмом и трупиками захлебнувшихся крысят…

Квартира справа была прикрыта простенькой дверью с хлипким замком. Плечом вышибить можно. Но за этой дверью была еще одна. Большая и стальная, с тяжелым металлическим засовом. Стас взял из шкафа рядом с дверью пару пакетов с сухим кормом для кошек, отодвинул засов, толкнул дверь и вошел. Нащупал на стене выключатель.

Забрезжил красноватый свет – крысы не любят сильного света.

Воняло прилично. Хоть убирайся, хоть не убирайся. Тем более что западные автоуборщики почему-то ломались со страшной силой на крысином дерьме и шерсти. А может, виноват был изгрызенный пол… Черт его знает.

Стас свистнул. Из конур показались серые морды. Длинные, с шикарными усами. Вообще, если привыкнуть – то даже красивые они, эти модифицированные крысы. И уж в любом случае куда умнее разных комнатных котов-кастратов, которых принято считать домашними любимцами. Лобастый – этот и правда с высоким и широким, этаким благородным лбом. Белоснежка – с красными, словно обмазанным клюквенным вареньем, глазками альбиноса. Рыжик, Ушастик, Скалолазка. Все в сборе.