Месть Ориона - Бен Бова

Я вспыхнул от гнева. Стряхнув воинов, державших меня за руки, я ударил их локтями в грудь. Задыхаясь, оба упали. И пока они барахтались на земле, я выхватил кинжал и, схватив потрясенного Менелая за волосы, приставил острие к его горлу.

– Одно только движение, – рявкнул я, – и царь ваш умрет.

Все застыли на месте: знатные воины, которые уже успели схватиться за рукоятки мечей, простые стражники… Все раскрыли рты от изумления.

– Так-то вот, благородный Менелай, – проговорил я прямо на ухо Менелаю так громко, чтобы слышали все. – Ссору свою мы разрешим как подобает мужчинам, лицом к лицу, в честном поединке, я не фет и не раб, никто не посмеет связать меня и мучить тебе на потеху. Прежде я считался воином Итаки, а теперь командую египетским войском, присланным, чтобы уничтожить тебя.

– Ты лжешь! – дергаясь, огрызнулся Менелай, пытаясь вырваться из моей железной хватки. – Египтяне сами пригласили нас на свои берега. Они оберегают мою жену и пригласили меня приехать за нею.

– Верховный вельможа египетского царя устроил ловушку и тебе, и всем ахейским господам, которые явятся сюда, – объяснил я. – А Елена в ней – приманка.

– Снова ложь, – произнес Менелай, но я видел, что слова мои заинтересовали знатных воинов.

Я выпустил Менелая и бросил свой кинжал на песок перед ним.

– Пусть же боги покажут, кто из нас прав, – сказал я. – Избери самого сильного воина, и пусть он предстанет передо мной. Если он убьет меня, значит, боги свидетельствуют, что я лгу. Если победа останется за мной, тогда боги желают, чтобы ты выслушал мои слова.

Неукротимый гнев все еще полыхал в глазах Менелая, но собравшаяся вокруг знать заговорила:

– А почему бы и нет?

– Пусть боги решат!

– Ты ничего не потеряешь, господин.

Менелай вскричал:

– Я ничего не потеряю? Неужели вы не понимаете, что этот предатель, этот соблазнитель… Что он просто пытается обрести легкую, быструю смерть вместо той муки, которой заслуживает?

– В таком случае, мой господин, я предлагаю другое! – выкрикнул я в ответ. – На равнине Илиона я умолял тебя защитить сказителя Политоса от гнева твоего брата. Ты отказался, теперь старик слеп. Я не прошу тебе той обиды, ты знаешь. Я требую то, что причитается мне по праву, – честную схватку. Теперь я не хочу биться с кем-нибудь из твоих воинов, который по глупости ринется на верную смерть. Я хочу встретиться в бою с тобой, могучий воитель. И мы уладим наши разногласия мечами и копьями.

Я добился своего. Царь невольно содрогнулся, вспомнив, как я бился у стен Трои. Но он не мог уклониться от поединка: только что при всех он сказал, что жаждет убить меня. Значит, придется сделать это самому, иначе воины сочтут своего царя трусом.

Весь лагерь собрался к месту поединка, пока слуги Менелая вооружали его. Нам предстояло сражаться пешими. Один из стражников принес мне меч. Я перекинул перевязь через плечо, оружие умиротворяющей тяжестью легло на бедро. Три знатных воина предложили мне на выбор несколько копий. Я взял одно из них – покороче и потяжелее. Наконец Менелай вышел из толпы слуг и знати, с ног до головы закованный в бронзу, с огромным восьмиугольным щитом. В правой руке он держал длинное копье, но я увидел, что его слуги оставили еще несколько копий на земле. У меня не было ни щита, ни брони – я не нуждался в них. Я надеялся победить Менелая, не убивая его. Я хотел доказать и ему, и прочим ахейцам, что мне помогают боги, а раз так, никому из людей не дано противостоять мне. Но для этого следовало сперва избежать копья Менелая.

Я чувствовал, как возбужденно бурлит круг ахейцев. Ничто так не стимулирует пищеварение, как хорошая схватка.

Длиннобородый и грязный старик жрец в оборванной тунике выступил из толпы и стал между нами.

– Во имя вечно живущего Зевса и всех могучих богов высокого Олимпа, – произнес он громким голосом. – Я возношу мольбу, чтобы эта схватка была угодна богам, чтобы они послали победу тому, кто ее заслуживает.

Он отошел в сторону. Менелай выставил тяжелый щит перед собой, опустив нащечные пластины шлема, и я видел лишь его гневные горячие глаза.

Я чуть отступил вправо, уклоняясь от его копья и отводя назад правую руку с собственным оружием. Менелай коротко замахнулся и метнул в меня копье. И, не замешкавшись ни на мгновение, он метнулся назад, чтобы подобрать остальные.

Я настроился на бой так же, как всегда: течение времени в мире вокруг замедлилось, сделавшись тягучим и плавным, словно во сне. Я следил за полетом копья и слегка шагнул в сторону, оно, не причинив вреда, вонзилось в песок позади меня.

Ахейцы охнули… Менелай уже схватил другое копье, замахнулся и бросил в меня. Я легко уклонился от острия. Взяв в руки третье копье, Менелай бросился на меня с пронзительным боевым кличем. Я отбил удар наконечником собственного оружия и с грохотом ударил тупым концом копья по его щиту. Царь пошатнулся, отступил влево, восстановил равновесие и вновь кинулся ко мне. На этот раз не стараясь отбить удар, я нырнул под острие и подцепил противника копьем за ногу. Менелай полетел на землю. Я мгновенно оказался на нем и, прижав ногами к земле, приставил меч к царскому горлу.

Он смотрел на меня. В глазах его более не было ненависти, они расширились от страха и изумления.

Усевшись на бронзовом панцире, закрывавшем грудь, я высоко приподнял меч над головой и самым громким голосом провозгласил:

– Боги сказали свое слово! Не может человек победить того, кому способствует в победе мощь всемогущего Зевса. – Я встал на ноги и помог Менелаю подняться.

Обсуждая исход поединка, нас окружили ахейцы:

– Лишь бог мог сражаться подобным образом.

– Не может смертный победить бога.

Они окружили Менелая и стали уверять его, что ни одному из смертных героев, вступавших в борьбу с богами, не удалось впоследствии рассказать об исходе поединка. Все держались теперь подальше от меня и поглядывали с несомненным трепетом.

Наконец приблизился старый жрец, близоруко рассматривая мое лицо:

– Скажи, не бог ли ты, явившийся в человеческом облике, чтобы наставить нас?

Я глубоко вздохнул и заставил себя пожать плечами:

– Нет, старик. В этом поединке я ощущал десницу бога, но теперь он оставил меня, и я вновь всего лишь простой смертный.

Уже снявший шлем Менелай искоса посматривал на меня. Поражение в поединке с богом не было позором, и он позволил воинам восхвалять свой мужественный поступок, безусловно не испытывая ко мне ни малейшей любви. Царь пригласил меня в свой шатер, рабыни подносили фиги, финики и густой, сдобренный пряностями мед. Я уселся на красивый резной табурет из черного дерева.

„Египетская работа, – подумал я. – Таких нет в обычных рыбацких поселках“.