Месть Ориона - Бен Бова

Чтобы оказаться в другом времени, необходимо израсходовать силу. Но вселенная полна энергии, она пропитана лучистыми потоками, истекающими из бессчетного количества звезд. Творцы знали, как обращаться с этой энергией, и я вспомнил, как они это делали.

Стены храма Осириса поблекли, но не исчезли. Барельефы медленно растаяли, и стены сделались гладкими и ровными, словно только что возведенными.

Я поднялся на ноги. Рана в моей груди исчезла. Она осталась в другом времени, в тысячах лет от того момента, в который я переместился. За открытой дверью я увидел колоннаду, далее рос пышный сад, и плодовые деревья сгибали под тяжестью плодов ветви к земле, к цветам, открывавшим свои лепестки, приветствуя первые лучи утреннего солнца.

Я оказался в небольшом и простом храме, почти ничем не украшенном.

У одной стены стоял грубый каменный алтарь, на котором располагалась небольшая фигурка. Человек с головой неизвестного мне животного: более всего оно напоминало ящерицу.

Ничто в моей душе не дрогнуло. Я увидел другую дверь с противоположной стороны, она вела в меньшее внутреннее святилище. Там было темно, но я вошел без колебаний. И в смутных очертаниях узнал ее – распростертую на алтаре в длинных серебряных одеждах. Я видел ее закрытые глаза, вытянутые по бокам руки, она не дышала, но я знал, что она не мертва. Аня ждала.

Я запрокинул голову и увидел, что потолок, сделанный из деревянных брусьев, обшитых досками и обмазанных смолой, навис прямо над головой. Я протянул руку и убедился в том, что моя догадка верна, – конечно же, крыша над алтарем имела люк. Открыв его, я дал утреннему солнцу осветить лежавшую Аню.

Расшитое серебром одеяние засияло мириадами крохотных звездочек. Краски постепенно возвратились на лицо моей любимой.

Я шагнул к алтарю, наклонился и поцеловал ее в губы – уже теплые и живые. Руками она обвила мою шею, глубоко вздохнула и поцеловала меня. Глаза мои наполнились слезами… Мы долго молчали. Просто сидели рядом, прижавшись друг к другу; ни время, ни пространство – ничто не могло нас более разделить.

– Я знала, что ты найдешь меня, – наконец произнесла Аня низким и мягким голосом, полным любви.

– Меня убеждали, что тебя невозможно оживить… Что ты исчезла навеки.

– А я была здесь. Ждала тебя.

Я помог Ане встать. В глазах ее отражались глубины всех вселенных. Она улыбнулась той самой светлой улыбкой, которую я хорошо помнил по своим бесчисленным прошлым жизням. Но, держа ее в объятиях, я вспомнил о нашей общей смерти и содрогнулся.

– Что с тобой, моя любовь? – спросила она. – Что случилось?

– Золотой бог убил тебя…

Лицо ее сделалось серьезным.

– Он обезумел от ревности к тебе, Орион.

– Его увели с собой другие творцы. Они пытаются излечить его безумие.

Она вновь посмотрела на меня с уважением:

– И ты помог им поймать его, не так ли?

– Да.

– Я так и думала. Они бы не справились с ним без тебя, и никто из них не сумел бы оживить меня.

– Не понимаю, – отвечал я.

Она прикоснулась к моей щеке своими мягкими чудными пальцами.

– Тебе еще многому придется учиться, мой храбрый Орион, хотя ты и так уже знаешь больше, чем предполагаешь.

Я решился задать ей еще один вопрос:

– Ты теперь человек или… богиня?

Аня рассмеялась:

– Нет ни богов, ни богинь, Орион, ты сам знаешь. Просто мы обладаем большими познаниями, силами и способностями, чем люди, жившие до нас.

„Да, вы намного сильнее“, – подумал я.

Словно прочитав мои мысли, Аня произнесла:

– Твои силы растут, Орион. Ты многое познал с тех пор, как Золотой впервые послал тебя охотиться за Ахриманом. Ты становишься одним из нас.

– Так вас можно убить? – взорвался я.

Ей стал понятен мой испуг.

– Убить можно любого, Орион. Например, разрушить весь континуум и погубить все, что он в себя включает.

– Тогда нам нигде не найти покоя? Не найти времени, где можно жить и любить, как обычные люди?

– Нет, мой дорогой. Даже обычным смертным подобное счастье достается лишь изредка. Самое светлое – и теперь можно на это надеяться – то, что мы будем вместе встречать радости и горести жизни, пойдем рядом через все времена и вселенные.

Я вновь обнял ее, ощутив при этом не просто удовлетворение – высшее блаженство. Какое счастье – быть вместе… Все равно – где и когда, ничего другого мне просто не нужно.