Месть Ориона - Бен Бова

Я посмотрел на Елену, стоявшую возле меня. Она тоже обратила внимание на странный взгляд царя.

Оба арфиста и женщины с опахалами низко склонились перед своим властелином и покинули комнату. Один из стражников, остававшихся в зале, закрыл дверь. Мы остались одни, если не считать шестерых стражей, которые подобно изваяниям застыли у стен.

„Итак, меня посадят спиной к ним… плохо“.

Царю нас представили вежливо и формально. Елена изящно присела перед царем, который не только не обнаружил интереса к ее красоте, но, казалось, даже толком не заметил ее присутствия.

Я поклонился, он что-то буркнул мне насчет варваров из-за моря.

Мы сели за стол; слуги внесли холодный суп и блюдо с рыбой. Царь почти не прикасался к еде, зато Некопта ел за четверых.

Разговора не получалось. Говорил в основном Некопта, жалуясь на то, что фанатики не хотят поклоняться Пта.

– В особенности в Менефере, – досадовал Некопта, прожевывая очередной кусок рыбы. – Там жрецы пытаются возобновить поклонение Атону.

– Я полагал, что они почитают Амона, – проговорил я, – а не Атона.

– Да, – поддержала Елена. – Мы видели глаз Амона на великой пирамиде у реки.

Некопта нахмурился:

– Они только говорят, что поклоняются Амону, а на самом деле они желают оживить ересь Эхнатона. Если их не остановить, они вновь повергнут Обе Земли в смуту.

Царь рассеянно кивал. Я переводил. Елена попыталась разговорить его, спрашивая о жене и детях. Но царь смотрел мимо нее.

– Супруга царя умерла в прошлом году при родах, – объяснил Некопта.

– Ох, прошу прощения…

– Ребенок тоже скончался.

– Как ужасно!

Царь усиленно пытался сфокусировать свои глаза на лице гостьи.

– У меня остался один сын, – пробормотал он.

– Царевич Арамсет, – вмешался Некопта. – Симпатичный юноша. Когда-нибудь он станет прекрасным царем. – Тут взгляд его затуманился, и он добавил: – Конечно же, у его царского величества есть еще множество чудесных сыновей от царских наложниц.

Мернепта вновь погрузился в молчание. Елена с яростью посмотрела на жирного жреца. Он, словно не замечая этого, продолжал говорить. Когда мы покончили с едой, царь пожелал нам спокойной ночи и удалился. Я заметил, что Некопта едва склонил голову перед ним, правда, при такой комплекции ему и это удалось сделать с огромным трудом.

Когда стражники вновь отвели нас в наши апартаменты, я спросил Елену:

– Как ты считаешь, царь болен?

На лице ее выразилось беспокойство:

– Нет, Орион, он одурманен. Мне случалось видеть подобное. Эта жирная тварь постоянно поит его травяными настоями, чтобы самому править страной.

Я порадовался, что она разговаривала на ахейском и охранники не могли понять ее. Во всяком случае, я надеялся, что не ошибаюсь.

Ситуация сразу же прояснилась. Некопта властвовал в столице и распоряжался царем. Он хотел воспользоваться мною, чтобы, отдав Елену, обеспечить безопасность дельты, защитить страну таким образом от людей моря. Заодно он намеревался сместить верховного жреца Амона, чтобы крепко держать в своих руках все царство.

Ну а чтобы я не стал артачиться, Некопта оставил Елену заложницей в столице, не зная того, что мне известно о его намерении вернуть Менелаю беглянку.

А Золотой бог спрятался внутри великой пирамиды.

Казалось, все безнадежно перепуталось. Но тут я увидел, как рассечь узел одним ударом, – в моей голове сложился план, словно подсказанный мне богами. Когда мы с Еленой возвратились в свои покои, я уже знал, что буду делать.