Пандемоний - Дэрил Грегори

— Черт! — вырвалось у меня.

Я вытаращил глаза.

— Я знаю, где это видел! — воскликнул я и, подняв с пола несколько запечатанных в пластик картинок, направился к выходу.

— Эй, в чем дело? — крикнула мне в спину Мег.

— Я должен кое-что забрать у моей матери — кое-что из того, что хранится у нее в подвале.

Нужно срочно разбудить О'Коннел. Если она откажется поехать со мной, я буду вынужден позаимствовать ключи от ее грузовика.

— Мне срочно нужно в Чикаго.

ДЕМОНОЛОГИЯ

Камикадзе

Окрестности Денвера, штат Колорадо, 1955 год

За их спинами взревел самолет: он летел так низко, что сорвал с президента кепку. Эйзенхауэра он застал врасплох. Президент неудачно размахнулся, и мяч улетел в деревья. Президент задрал голову, глядя на брюхо машины, летевшей так низко, что были видны ровные ряды заклепок.

Самолет унесся прочь и вскоре исчез за горой. Президент выругался, что делал крайне редко. Затем повернулся к своему партнеру по гольфу, Джорджу Аллену, и сказал:

— Интересно, что они себе позволяют, эти парни?

«Эти парни» были пилотами с соседней авиабазы, куда Эйзенхауэр переводил на лето Белый дом. Так что самолет в небе здесь был самым заурядным зрелищем, но никто из пилотов не позволял себе подобной дерзости — пролететь над полем для игры в гольф.

Аллен рассмеялся.

— Думаю, вам нужно поговорить с их начальством, — посоветовал он.

Хотя Аллен и был в прошлом секретарем Демократического национального комитета и советником Трумэна, они с президентом редко заводили речь о политике. Эйзенхауэр ценил его дружбу.

Президент взял новый мяч и, крякнув, поднялся. Его восьмой бункер находился на небольшом возвышении, так что обзор поля был прекрасный. Он встал, опершись на клюшку, и вытер носовым платком лоб. Для конца сентября стояла на редкость жаркая погода, если не сказать тропическая жара. Еще несколько дней, и они вернутся в Вашингтон, в настоящее политическое болото. Год назад республиканцы получили по носу на внеочередных выборах, и его собственная кампания по переизбранию на пост президента должна была вот-вот начаться. Надо подумать, что делать с Никсоном. Избирательный штаб Эйзенхауэра спал и видел, как бы убрать из кадра этого выскочку.

Гул моторов вновь сделался громче. Аллен и Эйзенхауэр оглянулись и увидели, что самолет, чуть накренившись влево, возвращается в их сторону. Был виден стеклянный купол кабины, верхняя поверхность крыльев. Самолет был тренировочный, правда, опознавательные знаки военно-воздушных сил закрашены красными кругами.

— Джордж, ты видишь там человека? — спросил Эйзенхауэр у своего напарника по гольфу.

К внешней стороне стеклянного купола приникла какая-то фигура в красном. За ее спиной ветер трепал белый плащ, возможно, лохмотья парашюта. Одной рукой человек изо всех сил стучал по стеклу кабины, в которой сидел пилот.

Два тайных агента, всегда сопровождавшие президента, бросились вверх по холму, туда, где стояли Аллен с Эйзенхауэром.

— Господин президент! — Один схватил Эйзенхауэра за рукав.

Самолет пару раз покачнулся в воздухе, затем вновь выправил курс и пошел на снижение — прямо на президента и всех, кто стоял с ним рядом. Лицо пилота президент разглядел — оно было обмотано белым шарфом, равно как и лицо того смельчака, что оседлал самолет снаружи. Стеклянный купол был разбит, и человек в красном тянулся рукой внутрь кабины.

Агенты схватили президента и Аллена и столкнули их вниз по холму. Эйзенхауэр сделал несколько шагов, однако неожиданно рухнул на колени. Один из агентов помог ему подняться на ноги. В следующее мгновение самолет нанес удар.

На следующее утро вице-президент Ричард Никсон наткнулся в газете на короткое сообщение, в котором говорилось, что президент стал жертвой несварения желудка. Никсон не стал придавать этому особого значения и перевернул страницу. С Эйзенхауэром такие вещи случались довольно часто. Лишь когда через час позвонил помощник президента и глава штаба Белого дома Шерман Адамс, до Никсона дошла серьезность ситуации.

— Произошел несчастный случай, — сообщил Адамс. — У президента инфаркт.

Спустя пять минут Никсон спустился в подвальное помещение Белого дома, где собрался почти весь его избирательный штаб: Джим Хагерти, Джерри Персонс, оба брата Даллес и еще несколько человек, которых он не узнал. Было видно, что они вот уже несколько минут — если не часов — о чем-то спорили.

Адамс оттащил Никсона в сторону и шепнул:

— Дик, ты можешь стать президентом через час.

Затем глава избирательного штаба поведал Никсону то, что знал: про потерпевший аварию самолет, про то, что погиб охранник, а второй получил тяжелые ожоги. Эйзенхауэра задело дробью, и вскоре после катастрофы с ним случился сердечный приступ. Его привезли в госпиталь, где он потерял сознание. Джордж Аллен тоже получил ранения, однако достаточно легкие, и его жизни ничто не угрожает. Аллен подтвердил, что самолет шел прямо на них, и их спас некий «смельчак», который буквально прилип к самолету. «Не будь его, камикадзе наверняка бы врезался в холм, и тогда нам всем была бы крышка», — заявил он.

— Какой такой смельчак? И что ты имеешь в виду под словом «камикадзе»? — не понял Никсон.

Присутствующие тотчас обернулись на братьев Даллес. Аллен, директор недавно созданного ЦРУ, протянул папку своему брату, Джону Фостеру Даллесу, госсекретарю.

— Самолет был наш, угнан с авиабазы Лоури, — произнес он, — однако его перекрасили под японский.

Никсон нахмурился, но промолчал.

— Пилот — Лоуренс Хидеки, механик-вертолетчик военно-воздушных сил, японского происхождения. Имя «смельчака» на данный момент неизвестно — возможно, это кто-то из служащих военно-воздушной базы. Мы сейчас заняты изучением личного дела Хидеки. Хотим проверить, не отмечено ли у него признаков психического расстройства, а также не имел ли он связей с японскими экстремистскими организациями. Хотя, по правде говоря, нам вряд ли что удастся раскопать.

И опять Никсон ничего не сказал.

— Это уже не первая атака подобного рода на американской земле, — заметил Фостер. — Вчера Аллен распорядился провести расследование других подобных случаев.

С этими словами он выложил несколько папок и вкратце описал предыдущие случаи. В мае 1947 года, японец, переодетый пилотом-камикадзе, угнал в Канзасе самолет для опыления сельскохозяйственных культур и разбил его буквально через час, вызвав смерть восьмерых людей. В июле 1949 года в Сан-Диего самолет, раскрашенный под японский «Зеро», врезался в борт линкора «Каннингэм», убив при этом восемнадцать матросов. В 1953 году матрос японского происхождения, служивший на авианосце «Антиетам», попытался угнать боевой истребитель. К счастью, попытку угона удалось вовремя пресечь.