Крысолов - Иван Тропов

Крысиный офицер терпеливо ждал. Но на его морде читалось раздражение. И понять его можно. В самом деле, сколько можно – сплошные остановки да все на пустом месте!

– Иду, иду… – сказал Стас.

Выключил тепловизор, сунул его в рюкзак и пошел впе­ред. Здесь светила лампа, впереди мерцал выход из туннеля на станцию. Там свет чуть дрожал, Арни предпочитал освещать свой тронный зал не лампами, а живым огнем.

* * *

Арни уже ждал. Крысиный офицер с ординарцем ходит, что ли? Послал вперед себя, чтобы предупредил?

– Привет, дядя Стас.

Смущенно как-то, отводя взгляд. Или кажется?

– Привет, Арни…

Света было меньше, чем в прошлый раз. То ли Арни спал, то ли еще что, но на весь огромный зал горел всего один маленький факел. Обшарпанные стены, с отлетевшими тут и там кусками гранитной облицовки – несколько лет назад спецназ добирался сюда, воевал тут с крысами и на пули не скупился, хотя они и не помогли, – едва отражали его свет.

И все-таки даже в этом свете было заметно, что Арни смущен. Наверно, поэтому и не стал играть в цветистые приветствия с рукотворными богами и человеками, исполнившими свое земное предназначение…

– Чего такой хмурый?

– Мои друзья подготовили связь, как ты и просил.

Арни совсем спрятал глаза. Здоровый, сильно за два метра, под полтонны, с ручищами почти до полу, каждый кулак с голову, – и жмется, как девятилетний пацан, принесший домой двойку…

И смешно, и грустно.

И еще тревожно. Не просто так он смущен, ох, не просто так…

– Вон там, – Арни кивнул за свой трон.

На маленьком столике приютился видеофон. От него в темноту убегал провод, куда-то в левый туннель. Эх, сходить бы туда… По проводочку… Хоть одним глазком глянуть, кто на том конце провода…

– Да теперь-то что… – Стас пожал плечами. – Раньше надо было. Теперь меня обложили похлеще, чем вас. По, поверхности я теперь даже из города не выберусь. За тем и пришел, Арни. Мне нужно убежище.

Арни неопределенно повел плечами. Словно поежился от холода. Только не от холода, это точно. Во-первых, на нем тяжелый кожаный плащ с меховой подбивкой. А во-вторых, он ведь теплоустойчивый. В числе прочего, ему подправили гены так, чтобы он чувствовал себя уютно не в теплых краях, а именно здесь, в средней полосе, где зимы не то чтобы чисто символические, как в какой-нибудь Австралии. Ноль градусов – идеальная температура для его густой, куда гуще, чем у обычных горилл, шерсти.

– Мне очень жаль, дядя Стас, но…

– Что – но?

– Но мои друзья говорят, что ты должен обязательно достать секвенсор.

Стас вздохнул, покачал головой. Ох, детка, все-то тебе нужно объяснять, хотя иногда ты и кажешься куда умнее человеческого девятилетнего мальчишки.

– Арни, я теперь сам в таком же положении, как и вы. Я теперь один из вас. Понимаешь?

Арни засопел, пялясь в плиты пола перед собой.

– Дядя Стас… Поговори по видеофону, а?..

Та-ак… Это что же получается? Неужели его друзья всерьез намерены пойти на принцип и упереться? И если не будет секвенсора, то даже теперь, когда Крысолов уже не Крысолов, а такая же спрятавшаяся под землю крыса, как любой из них, – даже теперь они откажутся помочь?..

Стас прошел за трон.

Видеофон был не стандартный – без кнопок набора номера. Вырвали с корнем из какого-то правительственного кабинета, оставленного на разграбление после переезда правительства из Москвы в Пригород?

Стас ткнул клавишу включения. Индикатор запульсировал желтым огоньком. В самом деле работает. Вызов ушел по линии.

И куда-то пришел. Индикатор запульсировал быстрее, из динамика поплыл вальс Шопена. Надо же… В самом деле правительственный! Обалдеть… Это при позапрошлом президенте была мода на вальсы Шопена вместо длинных гудков ожидания.

Арни отошел в сторонку, но недалеко. Так, чтобы в камеру не попадать, но экран видеть. И все слышать, конечно.

Хотя, собственно, а почему бы и нет? Это же и его дело тоже. Да и не такой уж он мальчишка. Его девять лет все же больше, чем девять человеческих. А уж по росту, весу, размеру кулаков и силе удара – тут уж и говорить нечего. Мальчик, как же…

Подождать пришлось. Пару минут индикатор быстро пульсировал желтым, звучал вальс Шопена. Потом индикатор опять стал зеленым, но уже не мигал, – на сигнал ответили.

Но экран остался черным.

Стас усмехнулся. Вот и не верь после этого во всякие благоглупостные трюизмы… Как ты к людям, так и они к тебе. Все точно так же, как кое у кого, кто тоже настраивал видеофон по умолчанию.

– Добрый день, – наконец ожил аппарат.

– Добрый день, – отозвался Стас.

Голос, донесшийся из динамиков, был безо всякого выражения. И знакомый. Стандартный голос из набора звуковых шкурок. Это не был голос собеседника. На другом конце провода компьютер распознавал речь говорившего и повторял все его слова – только другим голосом и безо всякого выражения. Друзья Арни не хотели открывать ни лица, ни голоса.

Значит, все-таки не доверяют? Правда, для них голоса значат больше, чем для людей. Они ведь не люди, а по голосу можно предположить, какое животное легло в основу генотипа говорившего. И почему-то они не хотят, чтобы это открылось…

Хотя не исключен вариант, что все куда проще. Нет никакой шпиономании, просто собеседник не может говорить. Дельфин, например. Пищит по-своему, а компьютер уже переводит его писк на человеческий язык. А может быть, даже гигантская крыса. Этакий бог всех крыс. Здоровая, с человека. Пасть для разговоров не приспособлена, но четырехпалые передние лапки – почти как человеческие, если не считать отсутствия большого пальца. Вполне могут молотить по клавиатуре… Или вообще какая-нибудь бесформенная медуза, мозг которой напрямую подсоединен к компьютеру.

– Ну и долго вы собираетесь молчать, Крысолов? Кажется, вы очень хотели о чем-то поговорить?

Так. Похоже, еще и шпильки втыкать будут? Впрочем, это и дураку было ясно, что у “друзей” Арни в вожаках далеко не дурак сидит.

– Как мне вас звать-величать?

– Один Це.

– А есть еще Два Це?

– Нет. Мое полное имя Один Це Бета. Были еще Один Це Альфа и Один А. Но поскольку их больше нет, то теперь я просто Один Це. Цифрой через дефис. Но почему-то мне кажется, что вы хотели поговорить о чем-то другом. Я не ошибаюсь?

Странно это звучало. Явный сарказм – но совершенно холодным голосом, словами, идущими через равные промежутки, без всякого подобия выражения и акцентирования. Стас облизнулся.

– Я хотел сказать, что достать секвенсор не получится.