Крысолов - Иван Тропов

Из-за березки к обочине вынырнула крыса. Не местная – эти мелкие, как хомяки, – а московская, крупнее иной кошки. Показалась на миг, привстав на задние лапы, как тушканчик, и тут же нырнула в придорожные кусты, затерялась меж голыми прутьями и грязной, подгнившей листвой, оставшейся с осени.

Стас затормозил. Приехали.

– Молодец, Серый.

– Ыва? – тут же радостно предложил Серый.

– Ыва, ыва. Только не для тебя, обжора.

Так, а что у нас с километражем? Стас прикрыл глаза, подсчитывая… Туда, сюда, минус сотня от гостиницы, от этих “Дубовых домиков”…

А что, неплохо. По графику и даже чуть лучше. Хорошо их Арни выдрессировал. За пять дней батальон прошмыгнул пятьсот двадцать верст.

Стас выключил музыку, закрыл окно. За полчаса поиска с открытым окном, чтобы музыка помогла крысам опознать машину, салон выморозило. Не только у Серого зуб на зуб не попадал…

Стас включил обогрев и вылез из машины. Обошел, открыл багажник “нивы”. Сзади заревела, приближаясь, фура. Стас чертыхнулся, захлопнул багажник.

И стал изображать сладчайшие потягуши. Словно просто вылез из машины затекшие руки-ноги размять…

Совсем некстати будет, если какой-нибудь сердобольный водитель решит притормозить, чтобы узнать, не случилось ли чего. И рассмотрит Серого. И запомнит лицо. И номер.

Нет уж… Стас подождал, пока фура уберется к чертовой матери. Когда она превратилась в серое пятно на горизонте, а басистый рев двигателей почти потерялся в шуме ветра, Стас свистнул.

Из кустов показался Роммель. За ним, в кустах, еще морды. Но на дорогу не лезут.

– Ладно уж, вылезайте, – сказал Стас. – Молодцы… Принимайте, заслужили.

Четырехлапые бойцы не заставили себя уговаривать. Роммель лишь повел мордой, и пять крыс тут же вылетели из кустов и выстроились в очередь. А из-за переплетений голых прутьев уже выглядывали следующие.

Стас вытащил из багажника полукилограммовый пакетик кошачьего корма и вручил первой крысе. Крыса осторожно вцепилась зубами в его верхушку, где бумага была сложена в несколько раз. И, привстав на задние лапы, чтобы пакет не волочился по земле и не порвался, засеменила в кусты.

Вторая крыса уже ждала, открыв пасть. Приняла свой пакет и посеменила следом. А из кустов, в хвост очереди, вынырнули две новые.

Стас вручил третий пакетик с кормом, и в это время сзади загрохотало. Блин, да что ж такое! Разъездились, как нарочно!

– Брысь!

Но обочина и так уже опустела. Крыс словно корова языком слизнула.

На всякий случай Стас прикрыл багажник. Вдруг в фуре зоркий кто? А в багажнике сотня пакетиков с кошачьим кормом. Такое запоминается. А кого-то, может, и задуматься заставит. И даже навести на мысль и набрать номер…

У службы быстрого реагирования КГБ номер простой. Запоминается элементарно: три и семь, два святых числа. Такой просто грех не запомнить. При нынешней сознательности граждан в вопросе генной безопасности любой шофер средней полосы этот номер знает. И если заподозрит что-то, тут же вставит видеофон в хэнд-фри и наберет этот тридцать седьмой. Единый для всей страны и, разумеется, совершенно бесплатный. Может быть, еще и премию дадут, если вызов не окажется ложным.

Нет уж, спасибо. Не для того продвигались к Пензе с таким геморроем уже пять дней, чтобы залететь из-за подобной мелочи…

Стас отошел на шаг от машины и старательно потянулся. Даже зевнул для большего правдоподобия.

Последние пакеты совал уже не глядя, нырнув в багажник с головой, чтобы дотянуться до сусеков.

Девяносто девять… Сто…

Все вроде.

Стас высунул голову из багажника, выпрямился. Поежился от холода, еще раз огляделся – не забыли ли чего? Вроде пусто.

Поглядел под ноги. Очереди больше не было.

Значит, все верно. Ничего не забыли. Все сто пакетиков перекочевали из багажника в зубы крыс и ушли в кусты.

Где-то там, рассредоточившись в старой листве по всем правилам ведения разведки, шесть сотен серых бойцов пировали. Заслуженно, впрочем. По сотне верст в день – это более чем прилично. Особенно когда такой марш длится не день и не два, а почти неделю. Пятый день уже. Причем по ночам. А в полях по ночам – ниже нуля.

Возле машины остался только Роммель.

Стас захлопнул багажник, приоткрыл заднюю дверцу. Роммель проворно нырнул внутрь. Стас обошел машину и залез на водительское место.

Блин, хорошо-то как! Тепло…

– Ыва! – предложил Серый.

– Ну да, ты тут, конечно, больше всех заслужил… ыва…

Серый залыбился, словно и вправду что-то понял. Согласно мотнул мордашкой:

– Ыпа-ыпа-от!

Между кресел высунулась мордочка Роммеля.

– Сейчас, герр майор. Будет вам и диспозиция, будет и офицерский паек…

Стас достал с заднего сиденья сумку с провиантом. Вытащил термос, бутерброды, завернутые в вощеную бумагу. Упаковку порезанного на ломтики карбоната.

Мясо для Роммеля. Для антропоморфных бутерброды с сыром и ореховой пастой. Горячий и сладкий кофе для всех. Тем, кто равнее всех равных, неразбавленный. Остальным на три четверти с минералкой.

– Ыва!

Серый вырвал бутерброд с ореховой пастой и зачавкал.

Стас открыл термос. Запах кофе опьянял. Даже через пару часов в термосе честно сваренный кофе был лучше, чем любая из тех пяти сортов самоподогревающихся жестянок, которые продавались в магазинчике при “Дубовых домиках”…

* * *

Первые пять минут всем троим было не до разговоров. После получаса свежего воздуха аппетит был зверский. Ну а Роммель на этом свежем воздухе еще и всю ночь мар­шировал…

Потом под ухом перестало чавкать и скворчать. Первым отвалился Серый. Как обычно.

– Все, шерстяной? Наелся?

– Ыпа… Ыпа-ва… – Серый опять осоловел и засыпал.

Стас вытер салфеткой перепачканные ручонки. Проверил пробку из-под большой пластиковой бутылки, из которой лакал Роммель.

– Подлить?

Роммель кивнул. Кофеин и на него действовал. Да и сладко опять же – кто ж это не любит?

По-беличьи схватив ломтик карбоната передними лапками, Роммель тщательно пережевывал каждый кусок, словно перемалывал. И не сводил глаз со Стаса. Жующие челюсти не помеха, чтобы слушать приказы.

Стас капнул в пробку кофе, разбавил минералкой. Достал карту и стал объяснять.

Крысиному батальону остался последний марш-бросок. Если не заплутают, то завтра утром выйдут к “Дубовым домикам”.