Вождь - Алекс Хай

сна, в котором обитала. Я снял маску — аккуратно, не рывком, — и услышал её настоящее дыхание: слабую струйку, чуть сбившуюся. На предплечье — две трубки, у ключицы — датчик сигнатуры, тонкий, как слезинка. Я снял датчик. Щёлк — и крошечный кристалл памяти, примагниченный к пластине, почти сам прыгнул мне в ладонь. Я дал его Салине — она кивнула, даже не глядя, и запихнула в сумку.

— По счёту, — сказала она уже громче, кладя ладонь Ильге на грудную клетку, чуть выше сердца. — Слушай меня, девочка. Вдох — раз, два. Выдох — раз, два, три. Дышим. Вдох — раз, два…

Ильга закашлялась под маской, выгнулась, как рыба, которую только что вытащили из воды, и попыталась оттолкнуть руку. Рефлекс здоровый. Хороший знак. Но она явно нас не узнавала.

— Эй, — шепнул я Ильге, — не спорь с ней. Она старше и злее.

— Вдох — раз, два. Выдох — раз, два, три, — Салине даже не улыбнулась. — Молодец. Ещё. Держи мой счёт, дыши…

Она попыталась сфокусироваться, по привычке поджала губы — как перед спором, — и не узнала меня. Протянула руку — ухватила воздух. Слабая. Тёплая.

— Тихо, — сказал я, осторожно снимая маску и кладя её на край капсулы. — Сейчас мы отсюда уйдём. А потом… поругаемся. Ты будешь кричать, я буду стоять красивый, как обычно. Договорились?

Вместо ответа — дрожащий вдох на «раз, два». И еле заметный кивок. Хорошая девочка.

Снаружи писк стал совсем невыносимым. Воздух дрогнул — где-то за стеной переключился клапан, и по вентиляции пошла теплая волна.

— У нас минута, — шепнула Салине.

— Уходим, — сказал я и подхватил Ильгу на руки.

Она была легче, чем я помнил. Или я стал сильнее. Пальцы сами нашли опору под лопатками и коленями; тело легло в руки так, будто для этого и создано.

«Я прикрою», — сказал Иридий. — «Идите первыми».

Салине на бегу ухватила ещё один кристалл памяти с бокового датчика и уже неслась вперёд, выставив перед собой щит — на всякий случай. Всё же хорошо, что я взял с собой именно её — Салине, в отличие от той же Элвины, куда лучше разбиралась в артефактной технике подобного профиля. И суда по тому, сколько кристаллов она собрала, у нас будет много данных для изучения.

Если, конечно, их не стёрло каким-нибудь хитрым тайным протоколом.

В коридоре было жарко. Протокол грел стены изнутри — вряд ли кто-то заложил здесь настоящий взрывчатый заряд, но перегрев и ядра Ноктиума работали не хуже. Где-то снизу хлопнул клапан, и по полу пошёл теплый ветер. Он взъерошил вихор у виска Ильги — тот самый, упрямый. Вот теперь можно было улыбнуться. Совсем чуть-чуть. Я позволил себе эту роскошь — и тут же ускорился.

— Дыши, — шепнул я ей в висок. — Раз, два, три…

— Раз… два… — едва слышно откликнулись у меня под подбородком.

Салине на ходу оглянулась — мельком — и кивнула. Успевали.

Мы миновали защитную рамку. Удивительно, но она всё ещё работала — попыталась нас атаковать импульсом, но они напоролись на щит Салине. Искры побежали по краям, а мы проскочили. На вторую рамку я предусмотрительно бросил Генерала: он расползся по полу, давя сразу на все плиты — и артефакты сработали раньше.

Мы выбрались к лестнице — точнее, к тому, что от неё осталось. Рыжие пролёты, ржавчина, запах старого масла. Наверх — два марша, люк — там, где мы входили. Отлично. Я не верил «основному выходу», который мигал зелёным в конце коридора — там тоже могли поджидать сюрпризы.

— Сначала Салине, — сказал я Солдатам. — Поднимайте.

Она не спорила. Подхватила край плаща повыше, чтобы не цепляться, и полезла в люк. Щит теперь лёг ей на плечи, как плащ-накидка, — правильная форма для «взрыва сзади».

— Поднимайте девчонку! — кивнула она.

Я поднял Ильгу — аккуратно, как передают ребёнка через узкую брешь, — и сам забрался следом. Металл был тёплым, почти горячим. Времени не осталось.

Салине тянула на себя девушку, стоя на коленях и цепляясь за кусок какой-то арматуры. Её Тень тянула полупрозрачные щупальца, а мой Генерал помогал поддерживать Ильгу. Подул ветерок — такой приятный и непривычный после жара подземелья. Салине схватился Ильгу и откатилась от края люка на землю вместе с ней. Я услышал лишь тихое ругательство — такими словами при мне матушка ещё не выражалась.

«Теперь ты, повелитель», — сказал Иридий и склонился, чтобы помочь мне взобраться на него и дотянуться до краёв люка. — «Мы следом».

— Того медика взяли?

«Он уже наверху. Мы оставили его без сознания у люка».

Я кивнул. О «языке» позаботились — значит, будет интересный разговор.

Но в этот момент земля вокруг нас содрогнулась, стены закачались, а люк начал резко отдаляться.

Глава 9

Падение было коротким, но насыщенным — как плохая пьянка: много шума, мало удовольствия, и в конце всё равно удар по голове.

Камни, ржавые балки, куски старых артефактных пластин мелькали перед глазами в беспорядочном водопаде, и всё это сопровождалось грохотом — отовсюду.

В последний миг я рванул Тень из-под кожи, распахнул её, как плащ, и обернул нас с Иридием и Солдатами. Удар всё равно вышел сильным, но вместо того, чтобы переломать кости, нас просто впечатало в дно с глухим буханьем.

— Все целы? — откашлявшись, спросил я.

Вместо ответа один из Солдат зашевелился.

«Жив».

«Цел».

«Все целы», — заключил Иридий.

— Вот и славно, — отозвался я, поднимаясь на ноги и отряхивая с плеч каменную пыль.

Ноктианцы уже строились в небольшой треугольник. Движения точные, синхронные, глаза как яркие точки, настороженные. Даже дыхание у них сейчас было одинаковым — ровное, ритмичное. Упали, как коты, только чуть тяжелее и с меньшей грацией. И хоть бы что.

А вот у меня плотных пластин-наростов не было. И, кажется, в Альбигоре меня всё же ждал внеплановый визит к зубному. Ну и ладно.

Обвал закончился, и повисла такая тишина, что слышно было, как пыль и крошка осыпались со стен. Над нами, на высоте трёхэтажного дома, зиял круг бледно-серого света.

А неплохо мы рухнули…

Сверху в окошке света, появилась тень, и донёсся знакомый голос:

— Ром! Ты жив⁈

Салине. И, забери меня Тьма, в её тоне я впервые услышал то, чего