Вождь - Алекс Хай

Я повернулся к Химвалю. Его лицо было спокойным, но глаза… нет. В них полыхала та самая ярость Пламенников, о которой ходили легенды далеко за пределами Альбигора.

— Это всё из-за тебя, щенок, — прошипел он, надвигаясь на меня.

Я не сдвинулся с места.

— Приятно, что вы начали без прелюдий. И всё же — я её вернул.

— Ты втянул её в свои игры, в свои… — он сжал кулак, — … опасности. И теперь она едва жива. Ты больше не приблизишься к ней, Ром из Лунорождённых! После всего этого — не смей!

Салине меня опередила и шагнула между нами.

— Поздновато вы спохватились с запретами, почтенный Химваль. Теперь это будет решать не только ваш клан, но и наш.

Я спокойно улбынулся, встретившись с его взглядом.

— Ильга носит моего ребёнка. И я не намерен оставлять расти без отца.

В глазах Химваля погасло пламя — всего на миг, но всё же. Он отступил на полшага, словно ему надо было переосмыслить услышанное. Несколько секунд — и лицо снова стало непроницаемым. Лишь остатки ярости бушевали в красно-карих глазах.

— Понятно, — произнёс он тихо, а потом резко развернулся. — За мной. Поговорим у меня.

Он сделал приглашающий жест в сторону массивных дверей, ведущих вглубь квартала.

Салине посмотрела на меня с таким видом, будто только что выиграла спор, который я и не собирался начинать. Кажется, магистр была не прочь понянчиться с внуком, раз с сыном не вышло.

Кабинет Химваля встретил нас привычной смесью строгости и угрозы — прежде я был здесь всего однажды, но ничего не изменилось. Разве что пара новых подпалин на рабочем столе. Узкие окна, тяжелые шторы, полки, на которых редкие книги стояли в идеальном порядке. Каменный камин в углу горел ровно настолько, чтобы напомнить — ты в доме Пламенников.

Едва мы с Салине вошли, Химваль запер дверь и обернулся к нам.

— Я не позволю Ильге покинуть клан, — отчеканил он. — Это не обсуждается. Я не позволю ей сгинуть, как…

— Вы, часом, не из той же гильдии прорицательниц, что и моя… — я чуть замялся, — знакомая? Которая любят шептать, что если уйдёт из клана, то умрёт?

Его глаза сузились.

— Это больше, чем суеверие.

— Конечно, — я кивнул с таким серьёзным лицом, что даже Салине едва не прыснула. — Но могу вас успокоить, почтенный магус. Я не собираюсь тащить Ильгу из клана.

Он чуть приподнял бровь.

— Не собираешься?

— Нет. Сейчас, как ни крути, квартал Пламенников — самое безопасное место для неё. И именно поэтому я здесь. — Я облокотился на подлокотник кресла. — Я хочу, чтобы вы обеспечили ей защиту, пока я разбираюсь с теми, кто посмел её похитить. Спорить не буду — Ильга пострадала из-за меня. И я не оставлю этого просто так.

Салине скрестила руки и посмотрела на нас обоих, как на двух упрямых подростков. Химваль медленно обошёл стол и встал рядом с камином. На секунду мне показалось, что он сейчас начнёт вызывать Великое Пламя, но вместо этого он произнёс тихо, но твёрдо:

— Я прослежу, чтобы она была в безопасности. Ильга не покинет нашего квартала.

— Благодарю.

— Но, — он вернулся к столу, опёрся ладонями о крышку, — мы вернёмся к разговору о ребёнке и о том, в каком клане он будет воспитываться.

Я всё так же спокойно встретил его взгляд.

— Разумеется, вернёмся. Когда придёт время.

— Время придёт раньше, чем ты думаешь, — сухо сказал он.

— Может быть, — я пожал плечами. — Но у меня есть ощущение, что скоро значение клановых принадлежностей станет таким же важным, как выбор цвета мантии на балу. И правила игры поменяются.

Оба — Химваль и Салине — удивлённо уставились на меня.

— Как это понимать? — пророкотал Химваль.

Я улыбнулся.

— Сначала я закончу то, что начал.

Огонь в камине на секунду хлестнул выше, будто реагируя на мои слова. Салине тихо хмыкнула, а Химваль смотрел на меня с выражением, в котором смешались раздражение и… любопытство.

Я не стал уточнять, что имел в виду. Пусть будет сюрприз.

* * *

Мы вышли из дома Химваля, когда оставалось не больше часа до Перехода. Воздух квартала Пламенников пах копотью, горячим металлом и чем-то сладким, как всегда после их алхимических работ. У ворот нас ждала повозка, а внутри — пленник, дожидавшийся своей очереди на разговор.

— Пора поболтать с нашим молчуном, — заметил я, шагая к повозке. — Есть укромное местечко на примете? А то старшая по подъезду скоро начнёт косо на меня смотреть и задавать неудобные вопросы.

Салине открыла заднюю дверь, скользнула взглядом по пленнику, как хирург, которому предстояла неприятная операция.

— Место есть. Но вот разговорить его будет нелегко, Ром.

— Нелегко — это попытаться пролезть в клановую библиотеку без артефакта пропуска. А разговорить человека… — я слегка усмехнулся. — У меня есть свои способы.

Она только качнула головой, но без возражений. Мы оба знали, что значит моё «свои способы».

Пока я раздумывал, с чего начать, Салине открыла поясную сумку и начала перекладывать в саквояж сувениры из лаборатории — кристаллы записи, завёрнутые в ткань, и несколько других артефактов.

— Неплохой улов, — заметил я.

Салине покачала головой.

— Не факт, что они рабочие. Они всё же успели запустить протокол уничтожения на некоторых устройствах. Придётся всё перепроверять, — ответила она и уже собиралась поднять ногу на подножку повозки, как вдруг замерла.

Я увидел, как её пальцы что-то подцепили с коврика под передним сидением. Маленький, плоский диск — почти неприметный, если не знать, куда смотреть. Салине выпрямилась, поднесла находку к глазам и медленно, очень медленно, криво улыбнулась.

— Что там? — уточнил я, подходя ближе.

— Кое-что интересное.

Она повернула диск так, что свет фонаря скользнул по едва заметным выгравированным символам.

— Этот артефакт записи принадлежит Солнцерождённым. Вот их гравировка…

Глава 10

Я взял из рук Салине кристалл памяти и выставил на свет. Артефакт был размером с грецкий орех, тяжёлый, холодный, с гравировкой по краю. Гравировка знакомая — я знал эти линии, эти острые солнечные лучи, сходящиеся к центру, и рунические символы.

Ошибки быть не могло. Это знак Солнцерождённых.

— Красиво, — пробормотал я и вернул накопитель