Последствия - М. Картер

– Она с вами?

– Да, впустите. – отступая несколько шагов назад, из-за того, что углубился уже к середине комнаты, скомандовал Софокльз и задержался, пока за Элиссой не закрылась дверь.

Когда юноша развернулся и продолжил подступать к следующей комнате, из неё вышел Антипатрос.

– Как вы вошли? – не скрывая удивления, прошептал он, подбегая к Софокльзу.

– Сказал им, чтобы впустили и всё. – вернув на лицо улыбку и веселость, похвалился юноша.

– Он хотел попрощаться. – поправила Элисса, подойдя к мужчинам.

– Уже уезжаешь?

– Чуть позже.

Антипатрос крепко обнял Софокльза, но после того, как убрал с него руки, тот не ушёл. И несколько секунд простояли в молчании, разнообразно переглядываясь друг с другом: глаза Антипатроса выражали волнение, Софокльза блестели, а Элисса с интересом переглядывалась с ними, сменяя своё выражение на то, которое имел тот, с кем пересекалась взглядом- пока их не прервал вышедший к ним Никий.

– Что вы хотели?

– Достопочтенный Никий, жители Платей знают о декрете о торговых санкциях против Мегары, а также о том, что Спарта, как одна из сторон, призывает вас вступить в переговоры. Платеи, как поддерживающий Афины полис хочет, чтобы диалог прошёл мирно и без экономических потерь с нашей стороны. Поэтому они направляют меня в помощь вам и для отстаивания интересов Платей.

– Антипатрос, почему ты спал с ним на одном одеяле? – выслушав речь юноши, обратился к сыну Никий.

– Он был моим учеником, и…– замялся Антипатрос, вспоминая, что Софокльз немного рассказывал о своей деятельности кроме школьной, и задаваясь вопросом, что на самом деле держим юношу в полисе.

– В дороге у нас будет больше времени, и я отвечу на все интересующие вас вопросы о моей личности, роде деятельности и прочем. – спас учителя Софокльз.

– Она в твоём сопровождении? – уделив внимание Элиссе, спросил Никий.

– Нет, я хотела забрать свои вещи. – отвечая за себя, хотя вопрос был задан Софокльзу, сказала Элисса и прошла в комнату.

Пока девушка в поиске несуществующих вещей делала вид, что она их потеряла, её уши не перестали захватывать голоса:

– Поезжай в Платеи и завтра с утра возвращайся с конём. – говорил Никий.

– Я могу взять у вас коня?

– Попроси на выходе.

– Благодарю, я доложу о вашем согласии совету.

Софокльз вышел, а Никий с Антипатросом вошли в комнату, где Элисса уже взяла в руку несколько вещей, но поиски не прекращала.

– Я переночую в том доме. – накидывая гиматий, уведомил мужчина сына.

– Не получится.

– Почему? Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? – заботливо спросил Никий, тоном более нежным, чем он говорил после первых минут приезда, которые застала Элисса.

– Этот дом теперь принадлежит Элиссе, и тебе придётся спать здесь. – скрыв неуверенность за пересказом фактов, ответил Антипатрос.

– Это и лучше. – похлопывая сына по плечу, чтобы тот сел, улыбаясь, обрадовался Никий. – Элисса, ты нашла ещё не все вещи?

– Он был тут… нет, нашла. – девушка выпрямилась и подошла к столу, за которым сидели отец и сын. – Была рада с вами познакомиться. До свидания.

Подойдя к дверям, она развернулась и добавила:

– Пока, Антипатрос.

Это затронуло память мужчины и долго проносилась его в мыслях.

Элисса выбросила вещи Антипатроса на пол своего дома и, за неимением в нём дел ушла в гончарную мастерскую, где наблюдала за работой Олиссеуса, пока Мелисса не вошла в неё и не удивилась тому, что девушка вошла не через госпиталь, и пригласила их на обед, после которого Элисса ушла домой.

«Уезжает единственное развлечение. Ведь Никий не может потратить несколько дней в пути только для того, чтобы сказать сыну о том, что он уезжает в Спарту… В доме ничего не было, и тот мужчина мог быть и не Вячеславом Владимировичем, так что если Антипатрос и уедет с ними, а это если считать и путь обратно, то займёт их на недели две, а ещё и переговоры около недели, значит вернётся он через месяц. Тогда начнём поиски. Сначала поедем в Платеи. »– распинывая камни по ровному слою вытоптанной земли, рассуждала с собой Элисса.

«Вообще-то на хороших конях, а я не сомневаюсь, что у Никий они самые лучшие, доедут они примерно за 14 часов. И если выедут в восемь, то к концу дня будут в полисе.»

Подходя к дому, Элисса заметила горевший в его окнах свет и от испуга остановилась. Первым в мыслях она услышала предположение о том, что мог вернуться прошлый хозяин дома, но это мог быть и грабитель…

«То есть она не рассчитывает то, что дом её не самый крайний в деревне, и если бы в поселение кто-то и вошёл, то ограбил бы дом, окрестности которого не мешали бы ему скрыться незаметным; и то, что во все дома в деревне двери не запираются, хотя некоторые имеют для этого несложные железные механизмы?»

… После она решила переночевать в госпитале, но мысль, навевавшая ответственность за собственность, а более ценным, чем ноутбук, Элисса не владела, остановила её, и, решив в случае опасности кричать, направилась к дому. А после ей пришла идея, что если придётся столкнуться с преступником, то она сможет, плача, заявить о своей тревоге Антипатросу, отчего понадеялась пробудить в нём «инстинкт защитника», как формулируют это чувство журналы о психологии и управлении любовью.

Элисса, ступая осторожно и не шаркая ногами по земле, подошла к двери и прислушалась. Уловила она тихое бормотание, но без перемещения по комнате, и перебирания вещей, поэтому решив, что находившейся там человек сидит лицом или боком к двери, если она её приоткроет, то он сразу её заметит, …

«Так трудно лишний раз завернуть за угол и посмотреть в окно!»

… и такой способ подошёл бы, если бы он стоял спиной ко входу, и Элисса толкнула от себя дверь, но входить не стала. За столом, который во время ремонта она распорядилась передвинуть к окну, лицом к двери сидел Антипатрос, не замечая ничего кроме деревянной поверхности, он испуганно вскочил, от силы чего табурет упал на пол.

– Привет. – растерянно улыбнувшись, войдя в дом, сказала Элисса.

– Прости, я зашёл, когда тебя не было. – выходя из-за стола, и с возвращающейся на лицо краской, спавшей с него от неожиданности, спохватился молодой человек.

– Ты меня очень напугал…

– Прости.

Элисса обошла взглядом виноватое лицо Антипатроса, сама попыталась изобразить что-то наподобие прощения и того, что она не винит его намерения, а после, как будто забыла о захватившем её несколько минут назад страхе, улыбнулась и села на кровать, и снова уставилась ему в глаза, ожидая