Эстафета передается - Майко Сэо

– Что?

– Идзумигахара ведь тоже знает, насколько это больно – потерять близкого человека.

Я до сих пор не могу забыть, с каким трепетом Идзумигахара полировал свой рояль. Если бы он потерял Рику, то просто не пережил бы этого.

– Я понимаю. Но я планирую прожить дольше, чем Сигэ. Он-то уже старичок, – рассмеялась Рика.

– Ну да. Понятно… Эм, кстати, может, ты знаешь, где сейчас живет Сюхей Мито, мой отец? – спросила я, уже стоя в дверях.

– Сюхей Мито… – пробормотала Рика.

– Да, твой первый муж.

– Я помню, просто… – Рика уставилась перед собой. Может, она не хочет о нем говорить?..

– Ладно, забудь. Просто было интересно, вдруг ты знаешь…

– Нет, я знаю… – Рика, по-прежнему мрачная, слегка кивнула.

– Я просто думала, может, сообщить ему про свадьбу.

– Ясно. Хорошо. Эх, если бы я могла вернуться домой… У меня где-то был записан адрес. Я попрошу Сигэ поискать и отправить тебе, – сказала Рика и добавила, немного поежившись: – Я так устала-а-а. На год вперед наговорилась! А то Сигэ не большой любитель поболтать.

– Можно я к тебе потом снова зайду?

– Не-е-ет, хвати-и-т, – в шутку застонала Рика.

– Лучше не надо?

– Не надо, не надо. Я за сегодня правда ужасно устала. Мне теперь силы месяца три восстанавливать! В следующий раз встретимся уже на свадьбе. Не терпится увидеть тебя в свадебном платье и твоего жениха. Знаешь, лучшее лекарство от любой болезни – это строить планы на будущее, – Рика смотрела на меня сияющим взглядом.

«Поправляйся скорее! Береги себя!» Я хотела сказать Рике и это, и много чего еще, но не могла вымолвить ни слова.

– До встречи. – Рика улыбнулась и помахала мне на прощание.

– Да, до встречи. Еще обязательно увидимся, – ответила я, вздохнула и открыла тяжелую дверь.

В приемной Хаясэ не оказалось. Я проверила время и увидела, что был уже шестой час. Выходит, я разговаривала с Рикой больше двух часов. Мне стало неловко, что я заставила Хаясэ так долго ждать, поэтому я поспешила вниз к стойке регистрации, но не обнаружила его и там. Предположив, что он вышел на улицу, я направилась к выходу, как вдруг услышала фортепиано. Сначала я подумала, что это запись – настолько непринужденно лилась мелодия, но по насыщенному звуку быстро поняла, что это кто-то играет на настоящем инструменте. Фортепиано, а вместе с ним и Хаясэ нашлись в вестибюле.

Внутри просторной больницы, рядом с залом ожидания располагался вестибюль, в глубине которого стоял рояль – вероятно, там иногда устраивали концерты. Пространство вокруг инструмента было щедро украшено картинами и цветами и больше напоминало холл отеля.

На этом рояле и играл Хаясэ. Тихо лилась красивая незамысловатая мелодия – это была ария Баха «Пусть овцы пасутся мирно». «Разве можно играть на больничном рояле без разрешения?» – забеспокоилась я и огляделась. Все вокруг внимательно слушали Хаясэ, и персонал, похоже, тоже не возражал. Кто-то прикрыл глаза, кто-то сосредоточенно смотрел на рояль. Посетители, пациенты с капельницами – в вестибюле собрались самые разные люди, и каждый из них слушал музыку по-своему. Я тоже прислушалась. Ах, до чего же ясное и четкое звучание.

Больница не самое приятное место. Здесь слишком чисто, стерильно, и везде, даже в вестибюле, витает напряженная атмосфера. Но и в этом сжатом пространстве нежные и тихие звуки фортепиано отдавали теплом. Эта музыка не пыталась ничего навязать, она успокаивала и дарила утешение. И мне она тоже проникала в самую душу.

Рика больна. И, похоже, больна серьезно. Реальность, от которой хотелось кричать и плакать, растворяясь в музыке, становилась легкой и невесомой. Звук проникал в самое сердце и, разрастаясь изнутри, срывал с него оболочку, сотканную из боли, страха и чувства беспомощности. Раньше я не задумывалась об этом, но в тот момент ясно ощутила: музыка действительно обладает огромной силой. Хаясэ, который не мог пройти мимо пианино, ничего не сыграв, своей музыкой радовал сердца и заставлял их биться чаще. Оставшись без вкусной еды, без слов поддержки и даже без руки помощи, человек все равно может найти опору в музыке. И как я раньше этого не понимала? Играть на фортепиано – вот настоящее призвание Хаясэ.

Закончив, он слегка поклонился собравшимся вокруг слушателям и подошел ко мне.

– Вы уже все?

– Ага. А как ты понял, что я пришла?

– Просто, когда я играю, у меня обостряется слух. Я как будто уловил твое присутствие, – улыбнулся Хаясэ, а затем немного нерешительно поинтересовался: – Как все прошло?

– Не знаю. Сложно сказать.

Рика, по всей видимости, тяжело больна. Казалось, стоит мне произнести эти слова вслух, как они воплотятся в жизнь, поэтому я не смогла ничего ответить.

– Ясно.

– Но я кое-что поняла.

– Что?

– Не надо тебе заниматься пиццей, – сказала я, глядя прямо ему в лицо. Хаясэ непонимающе нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Что тебе нужно играть на пианино. Никаких отговорок, что это тяжело, нудно или что у тебя есть дела поважнее, – ты должен посвятить себя музыке!

Я тоже могу испечь пиццу. Но только Хаясэ способен извлечь из пианино такой звук, который радует сердце, не давая ему погрузиться в пучину отчаяния. Сегодня он играл еще более проникновенно, чем в прошлый раз, в доме Идзумигахары. Очевидно, Хаясэ до сих пор продолжал заниматься.

– И вот так все бросить?

– Да. Ты ведь не сядешь на самолет, если поймешь, что он летит не туда? Пусть даже ты уже купил билеты и сдал багаж. Хаясэ, ты все еще можешь сойти с этого рейса.

Возможно, я только что обесценила его поездки в Америку и Италию, решения, которые дались ему с таким трудом. Но я не могла допустить, чтобы что-то отвлекало его от фортепиано.

– Вот как.

– Именно так. Пиццу и гамбургские стейки я возьму на себя. Все-таки готовить лучше выходит у меня, – твердо сказала я, и Хаясэ в ответ рассмеялся:

– Значит, мне не показалось.

Глава 6

Не прошло и недели, как мне доставили посылку от Рики. Я ждала только записку с адресом отца, но вместо этого получила небольшую картонную коробку. «Странно», – удивилась я, а когда открыла ее, то обнаружила внутри внушительную пачку писем, перетянутых резинкой.

Что это? Я взяла письмо, которое лежало на самом верху. Оно было от Рики.

Спасибо, что пришла. Было очень здорово поговорить с тобой после стольких лет. Я замечательно провела время.

Но есть одна вещь, за которую я должна перед тобой извиниться. В коробке ты найдешь письма от своего