Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

Я замолкаю, давая Денису возможность услышать мои слова. Он снова зажмуривается, не выдерживая зрительный контакт, и накрывает мою ладонь своей. По щеке вновь бежит слеза, но Дэн молчит.

– Случившееся… не твоя вина, Денис. Это случайность. Ужасная, несправедливая. Но все же случайность. Никто бы не смог ее предотвратить.

Он мотает головой, и я прижимаюсь к его лбу своим, будто собираюсь передать ему все свои силы.

– Ты не можешь изменить прошлое. Но знаешь, что ты можешь сделать? Жить. Жить за себя. И чуть-чуть – за нее. Аня хотела бы этого, ведь она тоже любила тебя. Какой бы сильной ни была боль, ты точно сильнее.

Я отстраняюсь и аккуратно обвожу пальцами собравшиеся на его лбу морщинки. Бегло стираю слезы, которые катятся словно по инерции. Если бы я могла, забрала бы с его плеч груз, который Денис уже не может нести. Он перехватывает мою ладонь и оставляет на ней мимолетный поцелуй.

– Я никогда не смогу забыть ее, – шепчет Дэн. Его пронзительный взгляд направлен прямо в душу и ищет там осуждение или подвох. Но я верю, что видит он иное.

– Ты и не должен. Но ты пронес эту боль через столько лет, пора отпустить ее. Аня всегда будет частью тебя, частью твоей истории. Так позволь ей не быть концом твоей жизни, а стать началом чего-то нового. – Переплетаю наши пальцы и прижимаю их к груди. – Я буду рядом и помогу тебе, если ты позволишь.

Мои слова что-то задевают внутри Дениса, и морщинки на его лице медленно разглаживаются. Не могу даже представить, как за все эти годы он устал от груза вины, который камнем висел на шее. Во взгляде Дениса – калейдоскоп эмоций. Он несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но вновь и вновь закрывает, так ничего и не произнеся. Минуты тянутся как часы.

– Ни разу с похорон я не был на ее могиле. Просто не мог найти сил, – обреченно выдыхает Дэн, и от отчаяния в его голосе сердце разлетается на тысячу осколков. – Я такой слабак.

– Это неправда, – горячо возражаю я, а Денис прижимается щекой к моей ладони, оставляя на ней смазанный поцелуй.

– Слезы – это слабость. – Слова звучат эхом того, что любит навязывать общество.

Я качаю головой и мягко улыбаюсь:

– Разве? Мне кажется, слезы – это всего лишь доказательство, что ты живой человек.

Денис тоже улыбается краешком губ. Его история висит между нами в воздухе. От осознания, через что Денису пришлось пройти, внутри бушует ураган эмоций.

– Я никуда не уйду, – обещаю я шепотом.

– Но почему?

Хочется засмеяться и потрепать Дениса по голове, как неразумного малыша. Но я сдерживаю этот порыв и говорю, ничего не боясь:

– Я ведь уже сказала: потому что я люблю тебя.

Долгий взгляд в глаза, и никакие слова больше не нужны.

Глава 29

Кафе бурлит жизнью. То и дело слышится громкий смех, до нас долетают обрывки разговоров. Сегодня тут много студентов, которые усердно или не очень готовятся к заканчивающейся летней сессии. Мне тоже нужно готовиться к последнему экзамену, который уже дышал в затылок. Но вот она я – сижу за компьютером и собираю портфолио, которое будет не стыдно отправить Светлане. За время учебы накопилось много работ. Вот только чем дольше я на них смотрю, тем сильнее кажется, что все они ничего не стоят. Конечно, это говорил синдром самозванца. Но избавиться от него – та еще задачка.

Денис возвращается из зала и, мимолетно коснувшись губами моих волос, садится рядом. После того разговора наши отношения изменились. Не было никаких громких фраз или признаний в любви до гроба. Но меня перестали держать на расстоянии вытянутой руки. Стена, которую выстроил Денис вокруг своего сердца, может, и не рухнула, но точно потихоньку разваливалась.

– Ты чего экран гипнотизируешь? – Дэн заглядывает в монитор, а я начинаю нервно прокручивать страницу. – Эй, погоди, Стась.

Он отбирает мышку и медленно изучает каждую работу. Я отвожу глаза от компьютера, сгорая от смущения. Хочется провалиться куда-то в недра Земли, лишь бы не испытывать этой агонии. Я смотрю на лицо Дениса, и мысли переключаются. Силюсь разобрать мысли и чувства в его чертах. После нашего разговора все стало как прежде. Денис шутил и был самим собой – закрытым, уверенным и самовлюбленным. Таким, каким он представал перед всеми. Почти ничто не выдает той боли, что сидит глубоко внутри. Вот только я не могу развидеть тоску в его глазах и усталость, проступающую в морщинке между бровями. Я бы многое отдала, чтобы залезть к нему в голову со шваброй и ведром и дочиста отмыть там все от вины, сожалений и грусти.

– Оставь вот эти. – Денис щелкает мышкой, выводя меня из задумчивости, и выбирает несколько работ. – Я думаю, Светлана оценит.

Я стряхиваю оцепенение и перевожу взгляд на монитор.

– Ты с ней тоже знаком?

– Угу, она, Елена и мама дружили с университета. – Дэн явно не горит желанием развивать эту тему и, положив ладонь на мою щеку, заставляет посмотреть ему в глаза. – Поверь в себя хотя бы немного. Плевать, что говорят все вокруг. В тебе много таланта и света, просто позволь себе раскрыться. Поняла?

Слова попадают прямо в сердце, и на губах расцветает смущенная улыбка. Когда кто-то так сильно верит в тебя, это окрыляет. Я киваю, и Денис слегка улыбается в ответ.

– Умница. – Легкий поцелуй в лоб, и я нажимаю кнопку «Отправить».

Мы возвращаемся к работе. Дэн утыкается в телефон, а я продолжаю думать обо всем, что с ним произошло. Из головы не выходит его дрожащий голос и искаженные болью черты. Хочется защитить, помочь, забрать эти негативные эмоции. Кажется, мое лицо выдает эту внутреннюю борьбу. Застав меня одну в подсобке, Катя прислоняется спиной к двери и складывает на груди руки.

– Ты все знаешь. – Не вопрос, а констатация факта.

Я испуганно дергаюсь и ловлю ее цепкий взгляд.

– С чего ты взяла? – Отпираться глупо, но я почему-то все равно пытаюсь.

Выражение лица Кати красноречивее любых слов. Чувствую, что, если продолжу увиливать, мы снова разругаемся. Открываю рот, чтобы все объяснить, но Катя опережает:

– Ты смотришь на него так, будто он стеклянный. Стася, он взрослый мужчина. Ему не нужна жалость.

– Кать… – Я хмурюсь, не понимая, к чему она ведет.