Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

рядом с Еленой эффектную женщину. Высокую, статную, в деловом костюме с броскими аксессуарами, которые делали ее строгий образ запоминающимся. Крупные очки в красной оправе, красные лодочки и пестрый шейный платок. Темные длинные волосы были собраны в идеальный высокий хвост. У меня пропал дар речи, потому что передо мной буквально стояла Миранда Пристли – стиль и строгость в чистом виде. Только выражение лица у незнакомой женщины было поприветливее, чем того требовал канон.

– И что же значат незабудки? – Женщина подошла ближе к рисунку, внимательно его изучая.

Я посмотрела на Елену, медля с ответом, и она одобрительно подмигнула.

– Считают, что незабудки – это символ истинной любви, искренности и постоянства, – произнесла я, смущенно переводя взгляд на свою работу, чтобы не встречаться им с женщинами. Было неловко озвучивать эту идею вслух, так как она казалась какой-то… детской.

– Романтично, – произнесла подруга Елены и отошла, чтобы увидеть картину целиком.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Нас все еще не представили, но от женщины исходила аура важной бизнесвумен. Меня явно оценивали, и внутренний перфекционист был готов нажать на тревожную кнопку с надписью: «Паника». Довольная Елена стояла сбоку, не мешая. Спохватившись, она затараторила:

– Стася, познакомься, это моя давняя подруга Светлана… – Елена запнулась и перевела взгляд на гостью, – как там твое отчество? Я все время забываю.

Светлана тихо прыснула, выходя из своего строгого образа. Напряжение спало. Она повернулась ко мне и приветливо улыбнулась.

– Можно просто Светлана. Стася, это все твоя работа? – Ее карие глаза цепко следили за мной.

Я кивнула, но тут же поспешила исправиться:

– Рада с вами познакомиться. – От волнения улыбка вышла немного кривой. – Да, моя. Я учусь на дизайнера, так что мне такие проекты в радость. Во втором зале рисунок уже готов. Там у нас библиотека. После первого рисунка я предложила Елене сделать что-то свежее, чтобы добавить пространству легкости.

Светлана внимательно слушала, и в ее лице промелькнуло одобрение. Складывалось впечатление, что я выступала перед одним из преподавателей на показе. Публичные выступления не были моей сильной стороной, но столько лет учебы развили этот навык: нас научили не только представлять свои работы, но и выдерживать даже самую жесткую критику – на нее преподаватели никогда не скупились. Но подруга Елены, похоже, не была настроена критиковать. Наоборот, она улыбнулась шире и достала из кармана визитку.

– Хорошая работа, ты молодец. Вот, возьми, здесь мои контакты. Буду рада получить твое резюме и портфолио.

Дрожащими пальцами я забрала кусочек картона, который мог стать для меня золотым билетом. Большими буквами значилось: Светлана Швец, генеральный директор маркетингового агентства Highlight. Название ни о чем мне не говорило, но Светлана производила впечатление настоящего профессионала. Руки чесались поискать информацию в интернете.

– Спасибо большое, – искренне поблагодарила я, надеясь, что произвела хорошее впечатление.

Я посмотрела на стоящую позади Светланы Елену. Она едва не светилась изнутри, показывая два больших пальца. Только в тот момент до меня дошло, что Светлана очутилась в кафе неслучайно и пришла вовсе не навестить подругу. Сердце защемило от благодарности, и я вложила ее в свой взгляд.

– Ладно, не будем тебя больше отвлекать. – Светлана повернулась к Елене. – Помнится, ты обещала кофе.

– Пойдем, конечно. – Елена подмигнула мне, и они скрылись в ее кабинете.

Если бы вокруг не было столько гостей, я бы точно не сдержала радостный писк. Конечно же, это еще ничего не значило, и никакого конкретного предложения не поступило, но… Крошечная искра надежды разгоралась внутри. В таком воодушевленном настроении я не заметила, как закончила вносить финальные штрихи в картину и проработала всю смену. Видя такую непривычную активность, Денис шутливо называл меня Крошем и настойчиво предлагал морковку. Я лишь счастливо смеялась над этими подколами.

Под конец смены в «Чайном часе» совсем не осталось людей. Все разошлись раньше десяти, а такое бывало крайне редко. Я прибиралась на кухне, мурлыча под нос прилипчивую мелодию. В голове крутились мысли о том, какие из работ отправить Светлане. В кармане завибрировал телефон. Интуиция вскинулась, предсказывая неприятности, но я отмахнулась от нее. Проблемы только закончились, разве могло произойти что-то еще? На экране высветилось «Мама». С губ сорвался тяжелый вздох. Кажется, могло.

– Дэн, я буду во втором! – крикнула я и быстро скрылась за дверью пустующего зала.

Не хотелось, чтобы он стал свидетелем этого разговора, потому что ничего хорошего ждать не приходилось. На все эти дни мама уверенно обосновалась в моей голове. Я анализировала наши отношения, думала о том, что она наговорила о Лизе, и пыталась понять, как мы пришли к этой точке. Прислонившись спиной к двери, я приняла вызов.

– Ну здравствуй, Анастасия, – донеслось из трубки. От моего полного имени в сердце вонзились когти страха.

– Привет, мама. – Мой ответ был коротким. Я не собиралась начинать разговор. Ждала, что скажет мама. Да и обида на нее никуда не делась.

Она тоже помолчала пару секунд, но, ничего от меня не услышав, заговорила сама:

– Ничего не собираешься мне сказать?

Это была ее любимая тактика: вывести пассивной агрессией и добиться извинений. Внутри всколыхнулась злость, которая, как казалось, успела остыть за эти две недели. Я потерла глаза ладонью, глубоко вдыхая. «Раз, два, три – больше не молчи», – прозвучала мантра в голове, придавая сил.

– Сказать что, мам? Ты обозвала мою лучшую подругу «потаскушкой». Что я должна сказать? – Слова были обманчиво спокойны. В ушах шумел пульс.

– Тебе твоя глупая подружка важнее семьи? Ты себя слышишь? Хватит хамить, извинись и забудем. – Мама не скрывала раздражения. Словно мне пять, а она в сотый раз объясняла, почему мы не купили какую-то игрушку в магазине.

Глаза словно застелила красная пелена.

– Знаешь, что? Я не буду извиняться. Ты не слушаешь и не слышишь меня. Никогда не слышишь! – Я больше не могла сдерживаться, и голос невольно сорвался. – Ты спросила, как себя чувствую я? Как чувствует себя Лиза? Тебе важнее твоя мифическая репутация и собственное драгоценное мнение!

– Ты забываешься! – Я легко представила искаженное злостью лицо мамы. Вот только в тот момент оно не заставило меня замолчать, наоборот, подстегнуло говорить дальше.

– Я не маленький ребенок! Ты только и делаешь, что кроишь из меня какую-то неживую куклу, воображаемую идеальную дочь. Молчаливую, покорную, тихую. Я не такая, мама! И я больше не буду притворяться. – По щеке скатилась предательская слеза, но я стерла ее яростным движением. – Лиза – моя подруга. Нравится тебе это или нет. И я буду на ее стороне. Я буду защищать ее, даже