Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

От этой тирады сердце болезненно сжалось, а дыхание сбилось. Внутри вновь ожили обида и острое чувство несправедливости. Я всегда верила, что женщины должны поддерживать друг друга, но в реальности было иначе. Мама выдавала что-то едкое, но слова сливались в один бесконечный жесткий монолог. Я уже не слышала, что именно она выплескивала. Руки дрожали, а по щекам побежали слезы. Ждала ли я какой-то другой реакции? Скорее всего, нет, но надежда умирает последней. И она окончательно умерла в тот самый миг.

– Перестань, ты ничего не знаешь, – произнесла я тихо, но твердо, хоть голос предательски дрожал.

Мама рассмеялась, и этот смех резанул по сердцу больнее, чем самый острый нож.

– Я все знаю! Нечего ноги раздвигать перед первым встречным. Вот увидишь, ничего хорошего из нее не выйдет.

– Прекрати! – Крик вырвался из груди быстрее, чем я это осознала. Еще никогда я не повышала голос на маму.

Мама замолчала. Непослушными пальцами я сбросила звонок и согнулась пополам, утыкаясь в колени. Рыдания рвали грудь, а чувства – сердце. В голове не укладывалось, как мой близкий человек может быть таким жестоким. Почему ей даже в голову не пришло разобраться в ситуации или хотя бы выслушать меня? На душе было так плохо и мерзко, что я не сразу поняла, что машина стоит.

Водитель неуверенно покосился на меня через плечо:

– Девушка, мы на месте.

Я отстраненно кивнула и подхватила свою сумку. Перед глазами все плыло из-за слез.

– Что бы это ни было, все наладится, – донеслось мне в спину.

«У кого-то – возможно, но, похоже, не у меня», – подумала я, вытирая заплаканное лицо рукавом.

Глава 26

Ночь и утро прошли как в тумане. В голове то и дело всплывал разговор с мамой. После каждого прокручивания ее слова становились все более ядовитыми. Этот яд просачивался в каждый уголок души, заставляя корчиться от боли. Но сильнее боли была злость. Возмущение и обида росли внутри как снежный ком. Мама позвонила еще раз, а потом телефон смолк. Опыт подсказывал, что это плохой знак, но было плевать. Желания разговаривать с ней не было, ведь какой смысл пытаться достучаться до того, кто не хочет тебя слышать?

В университет я собиралась на автомате. Что-то сделала с лицом, чтобы следы вечерних рыданий не были заметны. Натянула первый свитер, попавшийся под руку. Побросав вещи в сумку, я вышла из дома. В дверях меня остановило сообщение:

Денис:

Славик взломал облачное хранилище Карпова. Все фотки Лизы удалены с его телефона. Слава говорит, что Никита, скорее всего, настолько тупой, что не сделал копии. У него пароль – HotKarpov69. Представляешь?

Текст заканчивался смайликом, закатывающим глаза, и я прыснула от смеха. Вполне в духе Карпова. Тиски, сдавливающие грудь, немного ослабли.

Радостная новость разогнала мрачные тучи, сгустившиеся надо мной этим утром. Поблагодарив Дениса, я переслала сообщение Лизе. Это точно должно было поднять настроение и ей. Без фотографий у Карпова не было над Лизой никакой власти, и я надеялась, что это придаст ей сил продолжить бороться за себя. А еще пережить этот день, ведь ей предстояло впервые встретиться с одногруппниками после публикации своего поста.

Перед входом в аудиторию меня ждала Лиза. Она стояла около окна и качала головой в такт музыке, звучавшей в наушниках. Лиза заметила меня еще до того, как я подошла. В глазах отражалось волнение, которое, я была уверена, не давало ей нормально спать всю ночь. Я ободряюще улыбнулась подруге, постаравшись засунуть собственные переживания подальше. В тот момент ей нужна была поддержка, а не еще одна плохая новость в довесок. Да и что я могла ей сказать? «Доброе утро, моя мама сказала, что ты потаскушка»? Исключено. Я справлюсь с этим в одиночку.

– Привет, одна тут отдыхаешь? – игриво произнесла я, изображая из себя мачо.

Лиза хмыкнула на мою попытку пошутить и махнула головой в сторону класса:

– Как думаешь, что сейчас будет? – В голосе звучала тревога, хоть подруга и старалась это скрыть.

– Не знаю, – честно призналась я и взяла Лизу за руку. – Но это неважно, потому что их мнение ничего не значит. Ты сделала все правильно. Покажи, что ты не отступишься. Пойдем?

После ее робкого кивка я потянула подругу в аудиторию. Удивительно, но к первой лекции пришла почти вся группа. Взгляды ожидаемо сразу же устремились на нас, а точнее, на Лизу. Но атмосфера неуловимо изменилась. Кто-то неловко улыбнулся, кто-то опустил глаза. Я почувствовала, как подруга рядом напряглась, будто ожидая новой катастрофы, и ободряюще сжала ее ладонь. Карпова с его компашкой не было.

– Стася, Лиза! Сядете со мной? Я вам место заняла. – Маша помахала рукой и открыто улыбнулась.

Эта простая реплика словно сняла оцепенение с остальных. Ребята зашевелились, зашелестели тихие разговоры. Лиза немного расслабилась и вернула Маше улыбку. Мы вместе направились к ней. Лиза шла, высоко подняв голову, как настоящая победительница. Сложно было даже представить, какой груз упал с ее плеч.

До пары оставалось немного времени. Маша рассказывала о новой романтической комедии, на которую ходила в кино на выходных. Мы с Лизой активно участвовали в обсуждении. Но я видела, как подруга то и дело нервно посматривала на дверь, проверяя, не появился ли Карпов. Он не заставил себя долго ждать.

Я могла представить многое, но уж точно не то, что Карпов ввалится в аудиторию походкой короля. Нахальная улыбка и эго, идущее впереди него. Он моментально нашел Лизу в аудитории. Маша замолчала на середине фразы, когда Карпов навис над нашей партой.

– Что, Лизок, нашла новую подружку? Наконец-то кто-то, кроме Стаси, будет тебя слушать и верить всем твоим сказкам. Но помни, что твои фото с голыми сиськами набирают больше лайков, чем слезливые посты, – насмешливо выплюнул Никита и оглянулся по сторонам, ожидая услышать привычные смешки.

Вот только аудитория молчала. Конечно, не все были готовы открыто высказаться, но пост никого не обошел стороной. Это чувствовалось в напряжении, висевшем в воздухе. Я затаила дыхание. Карпов застыл, ошарашенно бегая глазами по лицам одногруппников. Почти никто на него не обращал внимания. Откуда-то сзади послышался твердый голос:

– Хватит уже, Никит.

Это был наш одногруппник Леша. Мы никогда