Серебряные облака - Эли Макнамара

– Боже мой! Я вам так соболезную! – Мне его искренне жалко. Какая ужасная история и для Вальтера, и для Фишера!

– Это одна из тех причин, которые заставили меня заинтересоваться погодой, – продолжает Вальтер. Ему, видимо, хочется поговорить о его утрате. – Дэвид и Хетти попали в неожиданную снежную бурю. Швейцарские синоптики ее не предсказали. Мои ребята были прекрасными лыжниками и поехали по целине. Когда началась буря, они, скорее всего, попали под снежную лавину. Хорошо, хотя бы их тела нашли – мы и за то уже благодарны. Иначе и похоронить бы как полагается не смогли.

Вальтер замолчал и задумался.

– Фишеру четыре годика всего было. Мы его тогда почти не знали. Дэвид и Хетти жили в Лондоне, мы их видели редко, сами понимаете: работа, карьера – заняты были все время. В Корнуолл к нам с женой почти не заглядывали.

Сердце у меня чуть не разрывается от жалости. Что ему на это сказать, я не знаю и пытаюсь найти хоть что-то хорошее и оптимистичное:

– Но как хорошо вы внука воспитали! Он прекрасный юноша. А уж как он нам помогает – никакой благодарности не хватит. Я бы здесь без него пропала.

– Согласен. Я им очень горжусь. Мы оба им очень гордились. Фишер, наверно, вам говорил, что моя Дорис умерла несколько лет назад.

«Дорис! Теперь понятно! А я-то думала, что за странное имя у нашей моторки. Фишер, наверно, назвал ее в честь бабушки».

– Да, говорил. Вальтер, я вам бесконечно сочувствую. По крайней мере, у вас есть Фишер.

– Он мне настоящее утешение. И от меня здесь эстафету принял. Я, видите ли, был раньше смотрителем острова, а потом Фишер пошел по моим стопам. И вообще, чем только я здесь не занимался. Но время берет свое, и возраст тоже – рано или поздно всем приходится притормозить. До тех пор пока меня не вынудили уйти, «Дозорные моря» были моей страстью. Я даже был одним из основателей их отделения в Сент-Феликсе.

Теперь, когда я знаю о несчастьях Вальтера, то, что его заставили уйти из «Дозорных», злит меня еще больше. Он это дело любил, тут и сомнений никаких нет. Чертова Люсинда с ее снобизмом и заносчивостью!

– Бог с ним, все это в прошлом, – махнув рукой, говорит Вальтер. – Давайте лучше пойдем посмотрим, что нам покажут про гораздо более интересное прошлое.

Я бы с гораздо большим удовольствием послушала его истории о собственной жизни, но, ничего не поделаешь, приходится дружелюбно кивнуть, и мы идем смотреть выставку.

Под первым навесом, к которому привел меня Вальтер, картины, наброски, фотографии и раскрытые книги рассказывают про Сент-Феликс. Перехожу от стенда к стенду, от витрины к витрине; кое-где иногда задерживаюсь прочитать текст или повнимательней рассмотреть иллюстрацию. Большинство экспонатов повествуют о рыбацком прошлом Сент-Феликса, и я с интересом вглядываюсь в черно-белые фотографии городка, старательно сопоставляя старые картинки со знакомыми мне городскими улицами и домами. Дальше речь идет о кораблекрушениях в прибрежных водах, и даже «Дозорным моря» посвящен отдельный стенд с фотографиями и объяснением того, что и зачем они делают.

Я уже собираюсь направиться к выходу, где Вальтер терпеливо дожидается меня, сидя на стуле, но мой взгляд падает на витрину с фотографиями наскальных изображений и надписей из прибрежной пещеры где-то недалеко от городка. Снимков всего три: на одном – выбитое на камне таинственной рукой изображение женского лица, на другом – лошади и на третьем – стихотворные строчки:

Не тронь сей лик, дай ей покой

В убежище под кровом скал.

Под рокот волн, под ветра вой

Я вечный поцелуй ее познал.

Перечитываю стих и еще раз пробегаю глазами табличку с объяснением.

Эти изображения были впервые обнаружены в девятнадцатом веке жителем Сент-Феликса. Во время необычайно сильного отлива он гулял с собакой по берегу, и она забежала в пещеру. Хозяин пошел за ней и увидел высеченные на скале рисунки и таинственный стих. Вернувшись в город, он всем и повсюду рассказывал о своей загадочной находке. Но прошло довольно много времени, прежде чем во время отлива море снова ушло так далеко, что стало возможно еще раз пробраться в пещеру и убедиться в реальности этих рассказов. Шли годы, все больше людей видели изображения в пещере, и истории об их появлении обрастали все новыми затейливыми подробностями. Сфотографировать текст и рисунки удалось только в начале двадцатого века. Один корнуолльский фотограф отправился туда с камерой и треножником, и его черно-белые фотографии, первое документальное свидетельство наскальных изображений, были вскоре напечатаны в местной газете. После этого в Сент-Феликсе не осталось ни одного жителя, которому не хотелось бы при первом удобном случае самому сделать снимки пещеры. Но сильные отливы случаются нечасто, и такая возможность появлялась достаточно редко. Так или иначе, пещера стала местной достопримечательностью, о которой рассказывали всевозможные легенды.

Среди них самой известной была такая: однажды по берегу на лошади скакала красавица. Любопытство привело ее в пещеру, начался прилив, море наступало с такой скоростью, что девушка оказалась в западне, и когда вода поднялась и затопила пещеру, она утонула.

Влюбленный в красавицу юноша скорбел о своей утрате и целыми днями бродил по берегу моря в надежде найти возлюбленную. Как-то раз вода ушла особенно далеко, и ему открылась самая дальняя часть пещеры, куда раньше он проникнуть не мог. Там он почувствовал присутствие девушки и в знак своей вечной любви высек на стене стихотворные строки, портрет любимой и изображение ее лошади.

– Ну как? Романтическая история? – раздается у меня за спиной голос Вальтера.

– Ой, я вас не заметила. – Интересно, зачем он вдруг ко мне подошел? – Без сомнения, романтическая. Думаете, это правда?

Вальтер пожимает плечами:

– Что правда? Что пещера такая существует? В этом я уверен. Вокруг Сент-Феликса в подножьях прибрежных утесов множество разных пещер и гротов, и в некоторые можно попасть только во время исключительно сильных отливов. По-моему, вода уже очень давно так далеко не уходила, и, значит, никто не знает, сохранились ли эти изображения до сих пор или нет. Море продолжает биться о стены пещер и рано или поздно сотрет их навеки. Останутся только эти фотографии.

Я снова разглядываю изображения.

– А вот что касается самой истории, – добавляет он, – тут у меня есть сомнения.

– Сомнения? Какие? Почему?

– Кто-то высек все это на скале в память об