Серебряные облака - Эли Макнамара

Увидев, как вместо сползшей под стол самоуверенной мины Сонни появляется сомневающееся лицо Джейми, я не могу скрыть улыбку.

– На старт, внимание, марш! – выкрикивает Дэк, махнув флагом Корнуолла.

Участники накинулись на свои пироги: едва покончив с первым, все со страшной скоростью принялись за следующие.

Джейми явно отстает. Смотрю на его озабоченное лицо и слышу за спиной голос Фишера:

– Привет, Поппи, ни года без этого состязания не проходит! Стэн вполне мог бы гордиться.

И женщина ему отвечает:

– Обязательно бы гордился. Его рекорд до сих пор еще никто не побил. Только несколько лет назад Чарли, сын Джейка, с ним сравнялся.

С улыбкой поворачиваюсь к говорящей женщине, а Фишер представляет нас друг другу:

– Скай, знакомьтесь, это Поппи, моя начальница в Трегарлане. Поппи, это Скай, моя начальница на Авроре.

– Ну какая же я начальница, – возражаю я. – Фишер мне просто помогает. Я, как приехала, без него бы совсем пропала.

– Совершенно с вами согласна. Фишер у нас незаменимый. Только вы ему об этом не говорите, – шепчет Поппи, прекрасно зная, что он ее слышит. – В Трегарлане мы бы без него тоже пропали.

Я опять смотрю на соревнующихся едоков. Пара из них уже сдались, но Джейми еще держится, хотя теперь жует куда медленнее, чем его соперники.

– Стэн, которого вы сейчас упомянули, это тот самый Стэн, о котором Фишер говорил нам в замке?

– Тот самый. Это мой предок, – отвечает Поппи. – Точнее сказать, он не совсем мой предок, но это длинная история. Он предок детей моего мужа, Бронте и Чарли. Это состязание как раз с него и началось. И с тех пор его рекорд по поеданию гигантских корнуолльских пирогов еще никто не побил. То есть были такие, кто съедал больше, но их тут же рвало.

Бросаю взгляд в сторону столов: многие соревнующиеся, включая и Джейми, подозрительно позеленели.

– Если вы были у нас в замке, вы, наверное, видели в большом зале и портрет Стэна.

– Да, видели, и замок, и портрет. Замок очень красивый. Жить в нем, наверное, большое счастье.

– Благодарю. Только его нынешнее состояние, – главным образом заслуга «Национальных памятников архитектуры». Но мы и замком гордимся, и его историей. Она, кстати, с вашим островом связана.

– Правда? А как?

Толпа ахнула. Поднимаю глаза и вижу, что Джейми выбросил белый флаг. Буквально: сорвал с шеи повязанную всем участникам поединка белую салфетку, скомкал ее и бросил на стол.

– Рассказывают, что в старину контрабандисты причаливали на острове и там выжидали, пока можно будет безопасно переправиться на Большую землю, в маленькую бухточку ровно напротив Авроры. Оттуда, из этой бухточки, в Трегарлан ведет потайной подземный ход. Так контрабанду доставляли в Сент-Феликс и потом по всему Корнуоллу.

– Как интересно! Люблю все эти старые легенды.

– Нет, что вы! Это вовсе не легенда, – между делом замечает Поппи. – Подземный ход на самом деле существует, я сама по нему ходила.

– Не может быть!

– Он начинается у нас в погребе и ведет прямо к скалам на берегу. Зачем его копать было, если не для контрабанды? Мы собирались включить его в экскурсионный маршрут по Трегарлану, но оказалось, что укреплять его по нормам техники безопасности для туристов слишком дорого. Так что мы пока эту идею оставили.

– Жаль. Здорово было бы такое приключение самому испытать.

– Если вы захотите, дайте мне знать или просто скажите Фишеру. Он вас проведет; уверена, для одного-двух человек там вполне безопасно.

– Конечно, проведу, – кивает Фишер. – Не вопрос.

Мы досматриваем соревнование. Победителем объявлен молодой отдыхающий – он съел восемь с половиной пирогов. С плохо скрываемой завистью Джейми вручает ему приз, старательно разыгрывая восторг перед достижением своего соперника. Потом они вместе позируют перед фотографом, и лица у них бледные и слегка посеревшие, как будто их сильно укачало в море.

«Когда Джейми на самом деле попал в шторм, он таким серым не был», – усмехаюсь я про себя. Стою, вежливо аплодирую, и вдруг в мозгу у меня что-то щелкает.

Бывает, один кусочек пазла встанет на место – и сразу понятно, что перед тобой за картинка. Так и сейчас обрывки полученной мной сегодня информации внезапно выстроились в связную мысль.

«Не может быть! – Я стараюсь ее отбросить. – Это совершенно невозможно!»

Толпа расходится, а я стою как вкопанная. Будто сквозь сон слышу, что Поппи со мной прощается; и надеюсь, что мне хватает воспитания, чтобы как полагается ей ответить. Но мысль бьется у меня в голове, будто пытается разбить стекло звонка тревоги.

А что, если в ту ночь, когда Джейми попал в шторм, был сделан заведомо ложный прогноз. Ведь именно так поступали когда-то контрабандисты, чтобы разграбить разбившийся о скалы корабль. И что, если Вальтер прав и та всадница оказалась в западне в пещере тоже из-за ложного прогноза.

Разница только в том, что «Дозорные моря» предсказали шторм, хотя, как и мы, считали, что будет штиль. А фиктивный прогноз они сделали не для того, чтобы случилось кораблекрушение, а чтобы никто в ту ночь в море не выходил.

Но зачем? Какой смысл? Какой им толк предсказывать шторм? Разве может от этого быть какая-то выгода?

А может?.. Мне никак не избавиться от этих настойчивых подозрений. Они стучатся у меня в голове, словно твердо решили быть услышанными.

Что, если они так нарочно сделали, чтобы в ту ночь в море никого не было. На такие хитрости пойдешь только ради какой-то темной причины.

У меня в памяти всплывает моторка, про которую Джейми рассказывал, что видел ее в пещере. Она зашла туда после него, но не укрылась, а уплыла обратно в штормовое море.

С чего бы это? На такое решится только полный идиот или тот, кем движут какие-то преступные намерения.

Снова стараюсь выкинуть из головы эти мысли – должно же все-таки быть какое-то нормальное объяснение. Но мне его не придумать. Все эти странные происшествия связывает всего одно слово. От кого я только сегодня его не слышала!

Контрабандисты!

Глава 21

– Ты с ума сошла? – недоверчиво спрашивает Джейми, когда мы вернулись на остров.

Я пригласила Талию и Фишера на обед, и они приехали на моторке Фишера, чтобы потом вместе вернуться на Большую землю.

После соревнования Джейми мутило, но, к нашему удивлению, он быстро оправился. Он вообще настаивал, что все состязание чувствовал себя прекрасно и что, если бы захотел, вполне мог бы продолжать, но решил