Серебряные облака - Эли Макнамара

– Узнаю Джека, – смеется Кэйт. – Он от дармовой пинты никогда не откажется. Как вам жизнь на Авроре?

– Спасибо, замечательно.

– А что-нибудь необычное вы уже зафиксировали? Я слышала, вы сюда на лето из-за наших погодных странностей приехали.

Кейт разговаривает так, словно мы в гостях у друзей, а не просто прибывшие в город на пару недель чужаки. Мне это нравится.

– Примерно так. – Я ухожу от прямого ответа.

– Ничего удивительного. Если где-то есть погода со странностями – так непременно у нас в Сент-Феликсе.

– Джек тоже так говорил. – Кейт меня уже заинтриговала. – Как вы думаете, почему?

Кейт бросает быстрый взгляд на Джека. Тот пожимает плечами.

– Скажем, Сент-Феликс известен своими, как бы это выразиться, странными явлениями. Любой, кто задержится здесь ненадолго, так ли иначе что-то подобное испытает.

– А что за странные явления?

– Так ведь каждый что-то свое видит. – Кейт говорит совершенно искренне: непохоже, чтобы она что-то придумывала. – Но нас, тех, кто сам столкнулся с каким-то чудом, очень много. – Она опять смотрит на Джека, и то, как они переглядываются, только подтверждает мне ее слова. – Объяснить эти чудеса никто не может, но жизнь каждого они меняют, и всегда к лучшему.

Глава 18

Я еще ненадолго осталась поболтать перед пабом с Кейт и Джеком. На мои расспросы о странных погодных явлениях они оба отвечают сдержанно и слегка настороженно, но в целом становится понятно, что «чудеса» как-то связаны с магазином Кейт «Все для хобби». Решаю, что настаивать не стоит, и, посидев с полчаса на солнышке и поговорив о том о сем, мы наконец расходимся.

Смотрю на часы: «Боже мой! Поздно-то как! Надо торопиться, иначе все продукты в нашем списке мне не купить». А застрять в городе из-за прилива, как в прошлый раз, мне совершенно не хочется.

Смотрю на море. Вода начала прибывать, и времени уже в обрез, но, если поторопиться, переехать обратно на остров на джипе можно успеть.

Направляюсь в булочную и только поворачиваю на Гаванскую, нос к носу сталкиваюсь с нагруженным продуктами Джейми.

– Ой! – вскрикиваю я от удивления. – Вы вернулись? И даже в магазин сходили?

– Вернулся. Сходил, – спокойно отвечает Джейми, ставя пакеты на землю. – Решил, что нехорошо отправлять вас за покупками одну, прогулялся, мозги прочистил и вернулся. Я собирался вам позвонить, но потом увидел вас возле паба…

Фраза повисает в воздухе, как будто он хочет, чтобы закончила ее я.

Зачем он это делает и чего от меня хочет, я не понимаю, но хотя бы настроение у него теперь получше. И я начинаю рассказывать Джейми про Вальтера:

– Да, немного там посидела. Ни за что не догадаетесь, кого я там встретила и что услышала.

– Я видел, с кем вы там сидели. – Тон у Джейми холодноватый.

Это меня озадачивает. Что он может иметь против того, с кем я сидела в пабе?

– Я вам о Вальтере рассказываю. Он пил пиво внутри. А я с Кейт и Джеком – на улице. Может, вы не знаете, у них в Сент-Феликсе два магазина: у него – художественных товаров, а у нее – «Все для хобби». Они мне всяких историй про город понарассказывали.

Джейми сначала немного опешил, но быстро взял себя в руки:

– Я Кейт не видел. Видел только, как вы с Джеком за столиком разговаривали.

– И немедленно сделали выводы?

– Просто предположения. Но, может, неправильные.

– Я, конечно, ничего объяснять вам не обязана, но сегодня я столкнулась с Джеком во второй раз. И мы решили поболтать в пабе. У нас много общего.

– Общего? Чего, например? – Джейми смотрит на меня удивленно. – Он же в инвалидном кресле?

Я лишаюсь дара речи. Теперь моя очередь уставиться на Джейми.

– Что? – Он, кажется, поражен не меньше меня.

– Если вы сами не понимаете «что», боюсь, я вам ничего объяснить не смогу, – отрезала я. Утренняя сцена повторяется, только теперь разворачиваюсь и ухожу я, а стоять на тротуаре в одиночестве остается он.

– Скай! – кричит Джейми. – Что я такого сказал? Вы не поможете мне с пакетами?

Но я, не останавливаясь, направляюсь к джипу. Быстрым шагом дохожу до машины, открываю дверь, сажусь за руль, слепо смотрю в ветровое стекло.

Подходит Джейми. Молча загружает мешки с продуктами. Я жду. Он садится вперед рядом со мной и, повернувшись ко мне, спрашивает:

– В чем дело?

Секунду раздумываю, стоит ли ему вообще отвечать, но держать злость в себе я не умею и решаю выложить все напрямую:

– Вам понравится, если в вас будут видеть только «того парня, который по телику о погоде рассказывает»?

– Обычно именно так и происходит, – отвечает он, невинно встречая мой рассерженный взгляд. – К этому описанию можно, конечно, добавить «красавчик» или что-нибудь в этом роде. Но в целом я не возражаю.

– Не возражаете? – вздыхаю я. – А многим это было бы неприятно. Джек не сводится к его инвалидности.

Хочется верить, что Джейми поймет, что меня рассердило.

– А-а-а, понимаю. Вы разозлились, потому что я сказал про его инвалидное кресло.

– Нет! Инвалиды не возражают против того, что люди замечают их инвалидность, – но они не хотят, чтоб в них видели только инвалидов и ничего больше. Если человек рыжий, вы ведь не один цвет волос видите? Или отличный от вашего цвет кожи человека тоже не определяет. Цвет волос, цвет кожи, инвалидность – все это часть человека, но отнюдь не весь человек. Это-то вы понимаете?

– Конечно. Я предрассудками не страдаю.

– Отлично!

– Мне только непонятно, почему вас это так задевает? У вас что, друг или член семьи в инвалидном кресле?

– Ничего подобного! – Я спешно перебиваю его, пока он еще чего-нибудь не спросил. – Слишком многие ничего о людях не знают и тем не менее о них судят. Я этого не люблю, вот и все!

Джейми отворачивается от меня и, задумавшись, смотрит в окно.

– Видите ли, то, о чем вы говорите, мне очень близко, хоть вам и кажется, что это не так.

Он снова поворачивается ко мне, и я вижу, какой у него подавленный и печальный взгляд. И глаза на удивление честные и искренние.

– Что вы хотите сказать? – тихо спрашиваю я.

– Не имеет значения. – Он неопределенно машет рукой. – Не беспокойтесь, это не ваши проблемы. Нам пора ехать. – Он пристально смотрит в ветровое стекло, словно хочет пустить джип по мосткам к острову одной силой воли.