Гиблый Выходной - Алексей Владимирович Июнин

провозиться тут как минимум до обеда. Ну что-ж, тем лучше. Теперь испарения растворителей из лакокрасочного участка должны будут уходить через этот шланг в основной цех. Но Шепетельникову эти испарения были вообще не нужны, его планы были несколько иными. Он отошел чуть в сторону, обошел шлифовально-лакировальный станок и склонился в три погибели над одной идущей у стыка пола и стены металлической трубой. Труб таких в цеху было бессчётное количество, и мало кто задумывается над тем, что в них – вода холодная, вода горячая, воздух под давлением, кипящая магма или вообще ничего нет. Об этом знали только те, кому непосредственно приходиться время от времени этими трубами заниматься, например – главный инженер Коломенский или работающие под его руководством техники и слесаря. Если же проблем с трубопроводами не возникает, то и смотреть на них никто не станет.

Даниил Даниилович присел на корточки и открыл неприметный кран на трубе.

Если бы главный инженер ОАО «Двери Люксэлит» Степан Михайлович Коломенский знал о существовании этого крана, он бы отказался делать то, что уже сделал и, скорее всего, позвонил бы в полицию. И никакие сто тысяч рублей не заставили бы его передумать.

08:31 – 08:39

– Рано, – шептал Женя Брюквин.

– Пора, – так же шепотом спорил Точило.

– Рано, говорю, – настаивал Брюквин, но глянув на часы, согласился со здоровяком. Точило самоудовлетворено ухмыльнулся. Пусть окружающие и считают его недостаточно сообразительным и обладающим высокоинтеллектуальными жизненными познаниями, но и он время от времени может быть прав. Их тройственная банда дала заведующему производством Соломонову и главной бухгалтерше уже достаточно времени, чтобы открыть дверцу сейфа. Сейчас самое время пожаловать в гости. Точило осклабился и бросился было на антресольный этаж, но…

– Рано, – ровный спокойный голос за их спинами. Женя Брюквин не обернулся, а Точило пронзил говорящего острым взглядом дикаря, готового размозжить чей-нибудь череп. Причесанный надушенный выбритый молодой человек небольшого роста. Худой, бледный, одетый подчеркнуто опрятно. Никаких отличительных признаков, ни единой особой приметы. Максимилиан Громовержец выдержал суровый взгляд Точило, он оставался спокойным и невозмутимым.

В руке он держал короткий римский меч.

Точило перевел взгляд на его оружие, на его побелевшую ладонь, сжимающую рукоять. Здоровяк вспомнил голубиные головки, отсеченные молниеносными движениями причесанного типа и падающие на снег с глазками-пуговками, в которых читалось практически человеческое недоумение. А обезглавденные голуби еще какое-то время махали крыльями, безуспешно пытаясь набрать скорость и в конце концов кубарем пикировали вниз и корчились в конвульсиях, окрашивая белый снег алыми каплями. Точило сглотнул комок в горле и отвернулся, ощущая за своей спиной причесанного компаньона с его смертоносным мечем. Ему было боязно стоять рядом с этим бледным типом. Он не хотел умиреть с застывшим во взгляде недоумением.

– Рано, – повторил прилизанный парень с коротким мечом. Никто не ввязался с ним в спор. Максимилиан Громовержец несколько минут будто прислушивался к собственным ощущениям, вращал глазами, нюхал воздух и наконец произнес: – Теперь!

Женя Брюквин взялся за пластиковый ящик и достал из него автомобильный видеорегистратор на ремешках, который он одел на голову. Повернул камеру вперед, сделав ее своим третьим глазом, поправил ремешки и затянул их потуже. Включил камеру и достал из ящика себе и Точиле огнестрельное оружие. Два пистолета – «Хеклер-Кох» с глушителем и «Десерт Игл». Первый он передал Точиле, второй оставил при себе. Больше в ящике ничего не было, Брюквин защелкнул замочки и троица рванулась из своего укрытия за станком. Пригнувшись они подбежали к металлической лестнице, ведущей на антресольный этаж, быстро взобрались по ней и приблизились к двум дверям. Тут они были вынуждены остановиться перед дилеммой – дверей было две и ни на одной из них не было никаких табличек.

– Ты же говорил, что здесь только кабинет заведующего цехом, – зашипел Точило на Брюквина.

– Ну да! Один из этих кабинетов – заведующего!

– И какой-же? Их тут… два… четыре… и еще…

– Нет, ни те. Или эта дверь, – сказал Женя, – или эта… Одна из двух.

Перед ними было две рядом находящиеся двери. Точило попробовал тихонечко крутануть ручку ближайшей. Она поддалась.

– Не заперто, – констатировал он.

– Они обе не запертые! – толкнул его в плечо Брюквин и поправил камеру на лбу. Зеленый огонек подтверждал, что все происходящее записывается в память.

Максимилиан Громовержец молчал, только переводя взгляд зрачков от одной двери ко второй и обратно. Как часовой маятник.

– Эта! – вдруг указал он на одну из дверей и трое бандитов, собравшись с духом, вломились в помещение. Они действовали молча и быстро, практически не топая и не издавая посторонних шумов. Выставив оружие перед собой, они ворвались в кабинет и… остановились.

Несколько столов и стульев, этажерка с документами и папками, пара шкафов. На столах помимо компьютерных мониторов кучи бумаг и всякая канцелярия. Тут же лежали каталоги фабричной продукции, образцы пленки ПВХ и экошпона, распечатки образцов, несколько готовых дверей у стены. На стенах различные грамоты и благодарности, календарь с панорамой города Барселоны, на подоконниках цветы в горшках, вырезанных из пластиковых бутылок.

– Спрятались! – радостно воскликнул Точило, которого эта игра начала возбуждать. – Эй, отщипенцы, вылезайте, мы вас все равно найдем!

Но ему почему-то никто ничего не ответил и никто ни откуда не вылез. Тогда он с Брюквиным стал заглядывать под столы и распахивать дверцы шкафов.

– Они нас просекли! Наверно, когда мы за станком таились, – сказал Точило, отодвигая стул на колесиках и нагибаясь под один из столов. – Ничего! Они здесь, сейчас мы их достанем! – он выпрямился и громко проголосил на весь кабинет. – Вылезайте, вы двое! Мы знаем, что вы здесь!

Тем временем Брюквин заглядывал за шторы и смотрел по разным углам.

– Да что они в окно выпрыгнули? – ворчал он.

– Не та дверь! – ровным голосом произнес стоявший у выхода Максимилиан Громовержец. Два налетчика уставились на него непонимающими взглядами и Максимилиану Громовержцу пришлось повторить: – Не та дверь! Это не кабинет заведующего цехом.

– Ты же сказал – эта дверь, – пробормотал Точило.

– Я ошибся.

– Ты никогда не ошибаешься, – возразил Брюквин. – Ты не ошибаешься!

– Я не ошибаюсь, – монотонно согласился Максимилиан Громовержец, не отводя взгляда от Брюквина.

– Но ты сказал, что они тут! За этой дверью!

– Да.

– Но их тут нет! – чуть не завопил Женя Брюквин.

– Нет.

– Значит ты ошибаешься!

– Допустим, – согласился Максимилиан Громовержец, смотря прямо на Женю Брюквина и Точилу.

С криком «Да я тебя сейчас убью, козел придурошный!» Точило бросился на Максимилиана Громовержца, раскидывая в стороны стулья и отталкивая один из письменных столов. В его ладони по-прежнему был зажат заряженный