Король - Бен Кейн

Мрачный, я вернулся в храм. Глазам моим предстала довольно забавная картина. Размахивая ржавым ножом, Жан прижимал священника к алтарю, а его приятель с бельмом при помощи такого же убогого клинка удерживал на почтительном расстоянии наиболее деятельных прихожан.

Предоставив Рису разбираться с горожанами, я направился к кюре. Его лицо, багряное от ярости из-за угроз Жана, сразу сделалось пепельно-серым.

– Вы-ы-ы не имеете права причинить мне вред, – промямлил он. – Это дом Божий!

– Все так. – Я осклабился. – Самое подходящее место, чтобы плести подлые заговоры против Ричарда, твоего повелителя!

За спиной у меня послышались полные ужаса охи. Это радовало. Я хотел, чтобы меня услышали. Крупная капля пота сбежала по лицу кюре. Губа у него затряслась.

– Куда ведет тот проход?

Он оказался не только изменником, но и тупицей.

– П-проход?

Я извлек меч и аккуратно, как хирург, намеревающийся сделать разрез, приставил острие чуть ниже его левого глаза.

– Не заставляй меня повторять дважды, – сказал я.

Священник задрожал. По шерстяной сутане в районе чресл расползалось мокрое пятно. Я не стал бы возражать, если бы он еще и обделался. Я надавил на клинок. Совсем чуть-чуть.

– П-под стенами, – прошептал кюре. – И выходит на поверхность рядом с Сеной.

Меня накрыла волна горечи.

– А там лодка.

– Да.

Из этого провала можно извлечь лишь одно утешение, решил я. Фиц-Алдельм полностью изобличил себя как предатель. При следующей нашей встрече я без колебаний убью его.

Так оно и будет, подумал я, обратившись взглядом к позолоченному кресту на алтаре. Бог на небе тому свидетель.

Глава 16

От церкви мы опрометью помчались к крепостной калитке, расположенной неподалеку от жерла подземного хода, но лодки и Фиц-Алдельма уже и след простыл. Судя по тому, как злорадно размахивали руками французские жандармы, наблюдавшие с противоположного берега за нашими метаниями, мой враг благополучно сбежал за реку к своему новому хозяину – Филиппу Капету. Эти двое подходят друг другу, как два сапога пара, с горечью подумал я. Оба живут коварством. Я распространю весть про Фиц-Алдельма. При удаче это помешает ему чинить новые пакости.

Оттуда я направился к графу Роберту. Он был взбешен вдвойне: с одной стороны, предательством Фиц-Алдельма, с другой – тем, что я не доверился ему раньше.

– Прошу прощения, сэр, – искренне повинился я. – Вы с ним, казалось, близкие друзья. Я не мог рисковать: вдруг вы невольно откроете ему, что я иду по следу. Хватило того, что он слышал наш разговор о намерении уничтожить вражеские катапульты.

Роберту достало совести потупить взгляд.

– Откуда мне было знать? И как я сам не догадался?

– Он хитер, как лис, и давно водил всех за нос.

– Слава богу, что никто из вас не пострадал той ночью. – Граф покачал головой. – Говоришь, он в сговоре с Филиппом со времен Утремера?

– Да, сэр.

Я пересказал ему историю про подземный ход тамплиеров в Акре. Затем он задал вопрос, которого я боялся:

– И что сказал король, когда услышал?

Мне было нелегко признаться Ричарду, что Фиц-Алдельм запугивал меня, и я не собирался посвящать в свою тайну еще и графа.

– Приказал следить за ним.

Следующего вопроса тоже было не избежать.

– Почему он послал Фиц-Алдельма в Нормандию? Разве не разумнее было бы держать его при себе и не позволять ему плести заговоры вместе с Филиппом?

– Король счел, что в сравнении с его братом Джоном Фиц-Алдельм – мелкая рыбешка, – сказал я, надеясь, что ответ прозвучал убедительно. К моему огромному удовольствию, граф кивнул, поверив моей выдумке.

– Это я понимаю. – Он хлопнул меня по плечу. – Впредь не скрывай от меня таких важных вещей! Недаром мы двое оказались среди тех, кто скакал вместе с королем на турок под Яппой. Фиц-Алдельма там не было. А если бы и был, государь не взял бы его.

Она ощущалась в воздухе, почти вещественная связь, объединившая нас, тринадцать человек, в тот величайший из дней.

– Не буду скрывать. – Наши взгляды встретились. – Даю слово.

Позднее в тот день реку пересекла французская лодка. Вражеский рыцарь со штандартом глашатая на белом шесте проследовал к главным воротам и попросил впустить его.

Мы с графом встретили посланца внутри входной арки. С нами был начальник гарнизона. От него пахло винищем, но взгляд был острым, как у сокола.

Глашатай поклонился графу и сердечно поприветствовал начальника. На меня он посмотрел безразлично. Я не стал представляться.

– Король Франции шлет тебе послание, – обратился глашатай к графу.

– Вот как?

Роберт вскинул бровь.

– Джон, граф Мортенский, принес моему государю оммаж за Англию и передал Нормандию и прочие земли по эту сторону моря. Король пришел, чтобы вступить во владение этим городом. Дай ему войти с миром, и ты обретешь в нем доброго и справедливого господина.

– А безопасность воинов гарнизона…

– Будет обеспечена до тех пор, пока они не доберутся до ближайшей крепости, остающейся пока под властью короля Ричарда.

Слово «пока» он произнес с нажимом.

– Понятно.

Роберт потирал подбородок, будто глубоко задумался. Он посмотрел на меня – я мягко улыбнулся в ответ, – потом на начальника гарнизона, который кивнул, как бы отвечая на некий безмолвный вопрос.

Не могло идти и речи о том, чтобы принять столь возмутительные требования. Об этом мы договорились заранее. Роберт просто играл с глашатаем. Он все молчал и молчал.

Глашатай бегал по нам взглядом в попытке выяснить, что к чему. Время шло, терпение его кончалось.

– Вы дадите ответ королю Филиппу?

– Дам, – сказал Роберт. – Передай, что ворота Руана открыты для него.

– Открыты?

– Он может войти в любое время. Никто ему не воспрепятствует.

Исполненный недоверия глашатай посмотрел на меня и на коменданта. Мы стояли как ни в чем не бывало.

– Вы сдаетесь? – спросил он у Роберта.

– Передай ему, что ворота открыты. Здесь его ждет теплый прием.

Граф говорил задорно и насмешливо.

Глашатай понял и поджал губы.

– С вашего позволения, – процедил он и ушел.

– Я бы отвалил кучу серебра за возможность быть рядом, когда Филипп услышит ваше послание, – сказал я вполголоса.

Роберт хмыкнул:

– Я тоже.

Но куда больше я готов был заплатить за возможность схватить Фиц-Алдельма. Его бегство саднило, как соль в ране.

Неудивительно, что французский король не воспользовался любезным приглашением графа. В течение нескольких дней началась полноценная осада. Нам очень повезло: французские катапульты оказались столь же посредственными, как в Утремере. Прислуга тоже была обучена плохо.