Король - Бен Кейн

За причинение повреждений собрату-воину отрубали руку, а за убийство бросали за борт, предварительно привязав к трупу.

– Веский довод. – Он хмыкнул. – Но ты мог действовать исподтишка. Заколоть его безлунной темной ночью.

– Это не в моих обычаях, сир, – солгал я, и мне представился Генри с рассеченным горлом. – Я молился, чтобы его забрала болезнь или убили сарацины.

К моему облегчению, король вроде как удовлетворился этим объяснением.

– Теперь я понимаю твою ненависть к Роберту, – сказал он после очередной паузы. – Но ты утверждаешь к тому же, что ему нельзя доверять. Какие доказательства у тебя есть?

И снова я оказался перед неприятным выбором. Сказать, что доказательств у меня нет, – Ричард не прислушается к моему мнению. Сообщить ему о том, что я видел в Акре, – есть вероятность навлечь на себя его неудовольствие.

– Говори, Руфус!

Ричард вновь назвал меня этим именем, а значит, его терпение было на исходе.

– Неопровержимых доказательств у меня нет, сир, но в Акре я видел, как однажды ночью он спускался в подземный ход. Тот самый, что вел в расположение французов. У него не могло быть иной причины воспользоваться им, кроме намерения поговорить с королем Филиппом или одним из его вельмож.

– Такое вполне уместно предположить. Но почему ты сразу не сообщил мне?

Лицо Ричарда потемнело. На шее запульсировала жилка.

Господи Иисусе, подумал я. Вот и вляпался. Но иного пути, кроме как продолжать, не было. Отец всегда учил меня говорить правду, и его совету я старался следовать везде, где мог. Кроме тех случаев, потешался чертенок у меня в голове, которые касаются Фиц-Алдельма. И Генри. Ну и Джоанны тоже.

– Итак?

Ласковый голос таил в себе угрозу.

Подходящей лжи придумать не удавалось. Я обмер от страха, ибо шагал к обрыву, но сворачивать было поздно.

– Фиц-Алдельм запугивал меня, зная мою тайну, сир.

– Запугивал? Зная твою тайну?

С болью в сердце я зажмурил глаза и представил Джоанну во всей ее ослепительной красоте, вспомнил ее слова о том, что нам никогда не быть мужем и женой.

– Чем же именно?

Уловив в голосе Ричарда нотку сочувствия, я отважился. Честно говоря, оказавшись вместе с ним в этом месте, я не мог смириться с тем, что и дальше стану скрывать от него правду. Если я люблю Джоанну больше самой жизни, но боюсь признаться в этом, что я тогда за человек?

– Он знал про вашу сестру и меня, сир. По меньшей мере подозревал. Я отчаянно старался, чтобы вы не узнали, хотя мы и любили… любим друг друга.

Я поднял глаза на Ричарда, хотя это потребовало от меня огромной отваги – большей, чем любой из моих подвигов в битве.

– Ты и Джоанна?..

Вопрос остался неоконченным. В его взгляде читалась бешеная ярость.

Победив страх, я заставил себя признаться.

– Да, сир.

Маска снова опустилась на его лицо.

– Ты любишь ее? – последовал вопрос-вызов.

– Всем сердцем, сир.

– А она тебя?

– Да, так же страстно, как я ее.

Страшным усилием воли я заставил себя не опускать взгляд. Я чувствовал, как на шее бьется жилка. И испытывал неотложное стремление отлить.

– Когда вы стали… близки?

– В Утремере, сир.

Лицо его стало задумчивым, взгляд – далеким.

Страх не уходил, но рядом с ним водворилось спокойствие: я был доволен, что Ричарду стало все известно. Как бы он к этому ни отнесся, стыдиться мне нечего. И Джоанне тоже.

– Она была счастлива в Святой земле, – заговорил Ричард. – Счастливее, чем можно было ожидать, принимая в расчет жару, пыль и мух, не говоря уж о тяготах военной кампании.

Я тоже был счастлив, подумалось мне. Как никогда в жизни.

– И теперь я узнаю́, что все это – из-за тебя, Фердия.

– Сир?

Я понятия не имел, куда он клонит.

– Хоть я и разозлен тем, что вы состояли в тайной связи, я… я рад, что она была счастлива. Рад за нее. И за тебя тоже, упрямая ирландская башка. – Я расплылся в улыбке, и он молниеносно продолжил: – Ты никогда не женишься на ней. Стать лордом Кайрлинна – это одно, но Джоанна – слишком большая награда.

Улыбка моя померкла, сердце сжалось.

– Я знаю, сир. Она вполне ясно дала это понять.

Кажется, ему понравился мой ответ.

– Для Джоанны долг всегда был превыше всего. Помню, как она уезжала на Сицилию, чтобы выйти замуж за Вильгельма де Отвиля. Совсем еще дитя, но уже такая серьезная и решительная.

– Она чудесная, сир, – сказал я, и сердце мое защемило от любви и чувства утраты.

– Да. – Он улыбнулся мне. – Она такая.

В этот миг я готов был все отдать ради Джоанны: положение при дворе Ричарда, мои годы службы ему, дружбу с людьми вроде де Бетюна, даже мои отношения с Рисом. Но все мечты в мире не способны переменить жестокой действительности. Джоанна навсегда ушла из моей жизни. Даже если мы встретимся, по-прежнему уже не будет.

– Не хочешь ли ты рассказать мне еще что-нибудь?

Король снова стал деловитым, а в его голосе ощущались жесткость и скрытая угроза.

Разумеется, я ни в коем случае не поведал бы ему о Генри. Это воспоминание следовало похоронить в самой глубокой из могил, поэтому я покачал головой.

– Вернемся к Нормандии. С учетом того, что Фиц-Алдельм, скорее всего, предатель, мне в этих краях тем более требуется пара надежных глаз и ушей.

– Что следует мне делать, сир? Хотите, чтобы я допросил его?

Да простит меня Бог, но эта идея выглядела притягательной.

– Не предпринимай поспешных действий. Думаю, лучше выждать и посмотреть. Установи за ним слежку, например. Выясни, что он затевает.

– Рис с этим справится, сир.

Удовлетворенный кивок.

Я не сказал, что мне придется накрепко запретить Рису совать кинжал под ребра Фиц-Алдельму. Иногда мне казалось, что он ненавидит моего врага сильнее, чем я.

– Когда сочтешь правильным, задержи его. И не выпускай до моего возвращения.

– Есть, сир.

Я оскалил зубы в волчьей ухмылке.

Ричард порылся в разложенных на столе пергаментах и вручил мне свиток. На подвешенной к нему восковой печати красовался анжуйский лев, знак королевской власти.

– Передай это графу Роберту.

– Хорошо, сир. – Мне всегда нравился граф Лестерский, но после Яппы, когда он принял участие в атаке тринадцати против войска Саладина, я видел в нем настоящего брата по оружию. – Он понятия не имеет о Фиц-Алдельме, сир…

Я посмотрел на пергамент. Ричард постучал