Король - Бен Кейн

Аббат Мило, прибывший утром из Пуатье, стоял на коленях перед ложем короля и молился. Человек тихий, он, однако, нахмурился при нашем грубом вторжении.

– Сэр Руфус, я…

– Простите, отец аббат, – сказал я. – Я тут по королевскому приказу.

Не без труда поднявшись – он был уже стар, – Мило поклонился и отошел в сторону. Меркадье дал мне первому подойти к постели – молчаливое признание того, что я был ближе к королю, чем он.

Горе ударило меня в сердце, когда я подошел к монаршему ложу. Под одеялами лежал не тот исполин, которому я служил, а почти что скелет. Золотые кудри Ричарда разгладились и спутались, лицо было лишено красок, не считая алых пятен на щеках. Глаза были закрыты. Пришлось послюнявить палец и приложить к губам короля, удостоверяясь, что он еще дышит. Я бросил взгляд на аббата Мило.

– Государь приходил в сознание?

Монах печально покачал головой.

– Вы уверены, что сейчас время…

– Да, отец аббат. – Я склонился и поднес губы к самому уху Ричарда. Смрад гниющей плоти был невыносимым. – Сир, – прошептал я.

Ответа не было.

Глава 33

– Сир! – повторил я громче. – Я привел сэра Сковороду и Роберта Фиц-Алдельма.

Веки короля затрепетали. Он очнулся. Взгляд медленно сосредоточился на мне.

– Руфус.

– Шалю пал, сир. Сэр Сковорода и Фиц-Алдельм взяты в плен. Прикажете ввести их?

Едва заметный кивок.

– Сейчас, сир.

Я посмотрел на Меркадье, и тот поспешил к выходу. Тем временем я, с позволения короля, поправил подушку, чтобы он лучше видел.

Вошли пленники, грубо подталкиваемые жандармами – по два на каждого. Рис остался снаружи. Увидев, кто лежит на постели, Базиль затрясся. Фиц-Алдельм, надо отдать ему должное, сохранил больше самообладания, но и ему не удалось скрыть страх.

Ричард даже не взглянул на Фиц-Алдельма.

– Ты сэр Сковорода? – спросил он у Базиля. Тот упал на колени.

– Да, сир.

– Один из вас попал в меня стрелой. Это был ты или твой злополучный товарищ?

– Я… я не знаю, сир. Мы стреляли одновременно.

Я не удивился и не считал, что он лжет. Было настолько темно, что я тоже не имел представления, чья стрела угодила в цель. Я ожидал, что Базиль будет умолять о помиловании, но он не стал делать этого даже под суровым взглядом Ричарда.

Затем внимание короля привлек Фиц-Алдельм.

– Некогда, Роберт, я считал тебя верным членом моего двора. Теперь ты стоишь передо мной, после того как многие годы служил Филиппу и совершил цареубийство или стал пособником цареубийцы. А еще ты виновен в смерти детей. Как мог ты пасть так низко?

При всей слабости короля голос его сочился презрением.

Фиц-Алдельм собрался, ухитрившись принять надменный вид.

– Совесть моя чиста. Больше мне сказать нечего, сир.

– Все понятно. – Вена на шее у Ричарда забилась, говоря о разгорающемся гневе. – Меркадье, выведи этого мерзавца на двор и сдери с него кожу.

Капитан рутье осклабился. Повисшую на миг тишину прорезал голос Базиля.

– Меня ожидает та же судьба, сир?

– Тебя я отпускаю, – сказал король. – Ты всего лишь исполнял свой долг. А вот Роберт – птица иного полета.

Базиль разрыдался от облегчения. Не мне определять его судьбу, подумал я, стараясь обуздать ярость. Меркадье выглядел еще более недовольным, чем я.

– Он – безродный солдат, тогда как я препоясанный рыцарь! – возмутился Фиц-Алдельм. – Я такого не заслужил!

Меркадье двинулся стремительно, как нападающая змея, и ударил Фиц-Алдельма тыльной стороной ладони. Не будь стражников, тот повалился бы на пол.

– Как смеешь ты говорить так со своим сюзереном и королем? – злобно проговорил Меркадье. Фиц-Алдельм не ответил, повиснув на руках у жандармов, словно кукла.

Меркадье улыбнулся как тот, кому уже доводилось сдирать с жертвы кожу. Он махнул стражникам рукой.

– Выведите его.

Ненавидя Фиц-Алдельма и желая ему смерти, я не хотел наблюдать, как он превращается в вопящую, окровавленную массу, и перевел взгляд на Базиля.

После я долго пытался понять, как такое могло случиться. Жандармы клялись, что крепко держали Фиц-Алдельма, но, думаю, они ослабили хватку после того, как Меркадье ударил рыцаря. Как бы то ни было, Фиц-Алдельму удалось высвободить сначала одну руку, потом другую. Жандармы разразились криками. Я повернулся. Нас разделяло всего десять шагов – слишком много, чтобы помешать Фиц-Алдельму броситься вперед и схватить Генри, который направлялся к королю. Еще миг, и рыцарь приставил выхваченный у оруженосца кинжал к его горлу. Глаза Генри округлились от ужаса.

Время остановилось.

Я шагнул к Фиц-Алдельму. Сторожившие его жандармы выхватили ножи. Меркадье тоже.

– Только попробуйте подойти, и я перережу крысенышу глотку, – сказал Фиц-Алдельм. Кисть его дернулась. По шее Генри побежала струйка крови, парень взвизгнул.

– Тебе не уйти живым, Роберт, – проговорил король.

– Может, и так, но я заберу с собой твоего оруженосца, и с меня не сдерут заживо кожу.

– Мальчишка ничего тебе не сделал, – сказал я. – Отпусти его.

Фиц-Алдельм оскалился, глядя на меня, и крепче ухватил Генри. Король молчал. Значит, его состояние действительно было тяжелым: обычно он немедленно действовал или отдавал приказы. Меркадье тоже словно застыл в растерянности. Жандармы тоже ничего не могли предпринять без распоряжения, а аббат Мило даже гуся не сумел бы отогнать. Кто мог бы справиться с Фиц-Алдельмом, так это Рис, но он находился снаружи.

– Сразись со мной, – бросил я вызов. Фиц-Алдельм уставился на меня. – Сразись со мной, – повторил я. – Один на один. Я попрошу короля, чтобы ты ушел восвояси, если убьешь меня.

– На тебе хауберк! Мне не выстоять.

– Я его сниму.

Меркадье стал возражать, но в темных глазах Фиц-Алдельма вспыхнула надежда. Он повернулся к Ричарду, как и я.

– Быть по сему, – сказал король. – Действуй, Руфус.

– Я вас не подведу, сир, – сказал я, ощущая свирепую радость. Мое сокровенное желание, на исполнение которого я не смел больше надеяться, сбывалось само собой.

Фиц-Алдельм выглядел не менее довольным. Крепко держа кинжал под подбородком Генри, он двинулся к выходу. Я пошел следом. Собравшиеся у шатра солдаты разразились криками удивления.

Первым, кого я увидел, был Рис, с лютой ненавистью смотревший на Фиц-Алдельма. Он бросил на меня взгляд, в котором ясно читался вопрос: «Что тут, черт побери, происходит?» Объяснять было некогда. Я во всеуслышание объявил, что мы с Фиц-Алдельмом будем биться