Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

– Что они собираются нас уничтожить, – закончил за него Кристос. – Вы же это имели в виду? Но это означает, что мы проиграем войну, даже не успев ее толком начать. Это означает торжество централизованной власти и абсолютизма. А разве это вы собирались предложить реформистам?

– Но я не могу жертвовать командой, они не обязаны класть за меня свои жизни, – замялся Теодор.

– Как благородно с вашей стороны, – съязвил Кристос. – А я вот ради Галатии готов пожертвовать кем угодно.

Я вздрогнула – да, брат не солгал, однажды он пожертвовал даже мной.

– Это не вам решать, – заявила я. Растеряв всю свою спесь, они озадаченно уставились на меня. – Это решать капитану. А наш капитан – лейтенант Вестланд.

– О, я не вполне подхожу для…

– Вы единственный на этом корабле, кто хоть как-то подходит для того, чтобы принять решение. Вы утверждаете, мы способны обойти их. Вы утверждаете, мы не в силах сражаться с ними. Почему бы нам не сдаться?

– До Хейзелуайта еще так далеко, – вздохнул Баллантайн.

– А нам непременно надо плыть именно в Хейзелуайт? – спокойно поинтересовалась Альба.

– Мы могли бы высадиться где-нибудь на суше, – подсказал Кристос. – Если мы уйдем далеко вперед, то сможем благополучно добраться до берега.

И тут, словно дразня нас, на горизонте выросли внушительные отвесные утесы южного берега Галатии.

Баллантайн переводил взгляд с Альбы на Кристоса, обдумывая и взвешивая предложения обоих.

– Милях в двенадцати отсюда находится бухта. Если мы обгоним фрегат, то успеем спустить баркас и переправить вас на берег. Если нам повезет, вы скроетесь из глаз раньше, чем они вас заметят, и фрегат продолжит погоню за нами, как за подсадной уткой.

– Думаю, сработает, – ухмыльнулся Кристос.

– Но если они настигнут вас, что тогда ждет Софи? Или тебя? – воскликнул Теодор.

– Я, вероятнее всего, предстану перед военным трибуналом… – Баллантайн жестом призвал меня к молчанию. – Конечно, есть слабая надежда, что отец вмешается и замнет дело, но, с другой стороны, вряд ли он станет поступаться своими принципами. Что же до иноземцев, то, если у наших властей достанет ума, их не тронут. Им даруют прощение и отправят восвояси.

– А Софи? – настаивал Теодор.

– Не знаю, – прошептал Баллантайн, взглянув мне в глаза. – Честно. Может, ее заключат под стражу, может, отпустят, а может…

– Сейчас вопрос не в этом, – мотнула я головой. Голос мой дрогнул, но я понадеялась, что пропитанный солеными брызгами ветер, свистящий в наших ушах, заглушит эту предательскую дрожь.

– А как ты думаешь, – спросил Теодор, осматривая тугие паруса нашего брига, – не могла бы ты чем-нибудь помочь?

Палуба раскачивалась у меня под ногами, ветер завывал, швыряя соленые брызги нам в лица. Если бы я только знала, как здесь все устроено! Но, увы, мне оставалось только полагаться на умение Баллантайна управляться с ветром и гнать корабль вперед, в то время как наши противники мчались за нами на всех парусах, раздуваемых тем же самым попутным ветром.

– Если бы я знала, как помочь, я бы…

И тут грохнула пушка. Раскатистый гул прокатился по воде, эхом отозвавшись у меня в груди. Позади нашего брига, подняв мириады белых брызг, в море нырнуло пушечное ядро. Баллантайн схватил подзорную трубу и прильнул к окуляру.

– Мы пока вне досягаемости, – уверил он нас, – но мне надо дать указания матросам.

– Я могу чем-то помочь? – спросила я, хватая его за рукав.

– Вы имеете в виду?..

– Да. Чары.

– А вы не могли бы проклясть их, чтобы они провалились в морскую преисподнюю?

– Нет, – отрезала я, не вдаваясь в объяснения, что не прокляла бы их, даже если б могла, и что в любом случае не знаю, как накладывать заклятья на корабли, находящиеся так далеко.

– А наложить защитные чары?

– Да, – только и ответила я: времени объяснять, сколь ограничены мои возможности и как непросто создавать чары, не было.

– Тогда – такелаж и паруса. Насколько понимаю, они не стремятся потопить нас. Они будут обстреливать нас цепными ядрами, чтобы обездвижить корабль.

– Паруса, – кивнула я, отпуская рукав его мундира, оплетенный серебряной нитью.

Баллантайн умчался прочь. Глубоко вздохнув, я набросала план – зачаровать ткань парусов и крученые нити канатов. Не теряя времени даром, я принялась осторожно вытягивать из воздуха капризные пряди света, подчиняя их своей воле и желаниям.

– Тебе требуется моя скрипка?

Пряди света чуть не вырвались из моих рук, но я удержала их.

– Нет, – ответила я, словно бы извиняясь.

Как ни радовала меня наша совместная с Теодором колдовская работа, но открытый мною способ был быстрее и действеннее. А сейчас нам была дорога каждая минута.

Не став ему ничего объяснять, я полностью отдалась созданию защитных чар: вытягивая волшебный свет из эфира, я переправляла его в волокна канатов, замысловатой сетью оплетавших мачты. Матросы лазали по канатам, сновали между ними, вязали их и тянули: и если канат подтягивали так, что он исчезал у меня из вида, я просто обрывала чару и принималась колдовать над другим пеньковым тросом. Вскоре все канаты мерцали ровным, видимым только мне и Теодору, волшебным светом.

А теперь – паруса. На этот раз я решила создать из прядей света нечто, похожее на широкую сеть. Я плела ее и набрасывала, а затем впечатывала защитные чары прямо в нити основы, в перекрестное переплетение ткани. В места, где наброшенная на паруса сеть касалась просоленных скрипучих мачт, я не накладывала чар: слишком много сил и времени ушло бы на зачаровывание плотной, неподатливой древесины.

Я начала плести вторую сеть, когда пушечный залп вывел меня из равновесия.

– Мимо, – улыбнулся Баллантайн. Он побелел как полотно, однако голос его оставался спокойным и твердым. – Пока им нас не догнать. Думаю, они догадались, что мы не намерены сражаться и пытаемся от них улизнуть.

Я набросила еще одну сеть на паруса, и они засветились колдовским светом. Интересно, думала я, если мы уцелеем, если корабль не пойдет ко дну и не развалится на части, как долго продержатся чары? Не угаснет ли волшебство под порывами ветра, не разъест ли его соль океанских волн?

А еще, обреченно подумалось мне, наверное, я никогда об этом не узнаю.

Фрегат снова навел на нас пушки. Я этого не видела, но это заметил Баллантайн, не отрывавшийся от подзорной трубы.

– Значит, вот каких высот достигло твое мастерство…

Теодор подошел ко мне, не отрывая восхищенных глаз от зачарованных парусов. Но к восхищению примешивалась и толика страха: за меня ли или из-за приближающийся фрегат – кто знает.