Шенондоа, дочь звезд. - taramans

«Вот зря она так встала. Зря!».

Снова нахлынула волна внизу. Опять дискомфорт и ощущение тяжести. Темнота принялась заполнять голову.

— Похоже, он к конюшне пошел! — шепотом прокомментировала обстановку женщина.

Сглотнув вязкую слюну, Гюнтер неслышным шагом скользнул к женщине…

«Да что там… Подол широкий, задрать его — дело секунды. А белья на ней, как и объясняла днем Кейтрин, и нет вовсе! Нет, ну а я-то здесь при чём? Как было в том анекдоте: «Малчык сам виноват!».

Сюзанна ахнула, заскребла ногтями по доскам стены, попыталась выпрямиться, но парень не дал ей это сделать.

— Тихо. Тихо, услышат же! — неистовым шепотом уговаривал он женщину.

«Какая у нее попа! И как же мне хорошо. Наконец-то… И не суррогат какой-нибудь, а женщина. Мягкая, горячая, влажная! М-м-м…».

Как сквозь вату в ушах он услышал яростное шипение Сюзи:

— Не в меня… Не в меня, слышишь!

И как только он ослабил хватку, выпуская ее бедра из рук… Так сразу — бам-с! По морде прилетела звонкая оплеуха.

«Аж в голове зазвенело!».

С этим пришло и отрезвление. С отрезвлением вернулась способность соображать и даже — в какой-то мере — хитрость! Поймав руку Сюзанны на следующем замахе, Гюнтер с максимально серьезным и правдивым лицом, прижал палец к губам, требуя замолчать, а потом указал куда-то за пределы сарая, как бы говоря: что-то услышал! Женщина тоже замерла. Кивнула и снова шепотом предположила:

— Похоже, в туалет поплелся. Ну-ка снова в тот угол, за сено!

В который уже раз за эту безумную ночь в голове парня мелькнула мысль:

«Пропадать, так с музыкой!».

Он прижал женщину к стене и впился ей в губы. Сюзи попыталась ударить его, но… Расстояние маленькое совсем, ну какой здесь замах? Да и боялась она шуметь, все также боялась! Быстро-быстро, как обезьянка по веткам, он, перебирая пальцами, вновь задрал ей подол. Ногой грубо отодвинул, отжал ее ногу в сторону, и… «Дружок» не подвел!

«Да здравствует юность, когда «перезаряжание» происходит буквально за минуты!».

Сюзанна тихонько ахнула, упершиеся в его грудь руки ослабили напор, а потом и ножки подались в сторону, сдаваясь. Повезло еще и в том, что роста они были почти одинакового, женщина лишь чуть пониже. Когда он понял, что Сюзанна окончательно сдалась и даже принялась подаваться ему навстречу, он попросил:

— Обними меня. Да, вот так, за шею, — а сам подхватил ее за бедра и немного приподнял.

Теперь уже она обнимала и целовала его. И когда обмякла, повиснув на нем, он уже разошелся в полную силу. Все же она, приподняв голову, напомнила:

— Не в меня, ты помнишь?

Потом они лежали на сене поваленной ими копны, и женщина, перебирая его волосы, немного устало переспросила:

— Так ты не врешь, что Кейт осталась девственной? Х-м-м… Как-то не верится, зная теперь с каким напором пришлось столкнуться бедной девочке.

— Сюзи… Ну сколько раз можно повторять: я же не совсем свинья. Я прекрасно понимаю, что ей еще выходить замуж. Я берег девочку.

— Берег он… Какая же ты сволочь, Кидди! Какая сволочь… Ну что за безумная ночь мне выдалась… Интересно, а как же вы тогда… Ну, ублажали друг друга?

— Она — рукой. Я же… Тоже рукой.

— Ты точно не входил в нее?

— Погоди… Давай я покажу, как я это делал.

И снова руку на упругую, мокрую «шерстку» между ног. Подать силу, потихоньку, отслеживая реакцию. И уж потом — на полную. Когда Сюзанна прекратила содрогаться, он спросил:

— Теперь понятно — как?

В ответ она промычала:

— Теперь понятно… Это… Это непередаваемое чувство. Ты еще больший мерзавец, чем я думала. Это же всё твои умения, да? Матерь Божья, за что мне это все? Я переспала с собственным племянником. Какой кошмар!

— Если об этом никто не узнает — какой же это кошмар? Разве тебе было плохо?

Женщина помолчала, потом принялась рассказывать:

— Я начала что-то подозревать, когда у Кейтрин вдруг исчезли боли.

— Какие боли? — переспросил Гюнтер.

— Ну, боли. У многих женщин такое бывает. В те дни, когда… Ты не понимаешь, о чем я?

— Ага, понял. Продолжай.

— У нее эти боли были с самого начала. Поэтому она и злилась на весь свет. Сам представь: одна неделя каждого месяца — постоянные боли. А еще страх от ожидания этих болей. А здесь вдруг — раз, и все пропало. Я не поняла сначала, подумала, ну, может, само как-то прошло. А вот тогда, когда ты рассказал про свои умения… У меня и появилась догадка. Я стала приглядываться к вам. Да там особо и приглядываться не надо было: раньше вы терпеть друг друга не могли, а здесь вдруг… И хоть Кейти иногда делала вид, что злится на тебя, или ругала тебя… Но все это было таким наигранным, очень неубедительным.

Она замолчала. Молчал и он. Все больше хотелось курить. А еще — спать. Впервые в этом теле Плехов чувствовал такую приятную истому, которую можно почувствовать, только проведя ночь с женщиной.

— Ты мне сейчас пообещаешь, что больше не подойдешь к Кейтрин, понял?! — вдруг вскинулась Сюзанна.

Довольно лениво он поинтересовался:

— А как быть с ее болями? Пусть возвращаются? Пусть мучится, злится, срывается на близких. Так, что ли?

Сюзанна довольно грубо выругалась, потом призналась:

— Об этом я не подумала.

— И еще… — Гюнтер подавил зевок, отчего пришлось сделать паузу, — Как ты считаешь, будет ли она тебе благодарна, если… Сама представь — она лишится этого наслаждения. Она будет этому рада? Да и не так часто мы это делали. Пару раз в месяц, не чаще. Это вообще можно принимать как лечебную процедуру.

— А ты наглец. Наглец, циник и хам! — вдруг рассердилась женщина.

— Погоди, Сюзи… Давай без эмоций. У Кейт возобновятся боли? Скорее всего — да. И пусть ты считаешь, что она недостойна наслаждения, но зачем ее обрекать болям? — посмотрел он на Сюзанну.

Она помолчала, потом как-то несмело спросила:

— А ты не мог бы ее вылечить? Чтобы боли совсем не повторялись?

— Ну, хорошая моя, у тебя и вопросы! Откуда же я знаю? Я вообще не понимаю, почему у одних женщин крови отходят безболезненно, а других — с болями. И даже если я проведу ей несколько процедур, кто даст гарантию, что через полгода все не начнется снова?

— Но ты хотя бы попробуешь ей помочь? — прильнула к нему женщина.

— Вот здесь я могу пообещать твердо. Каким бы я ни был мерзавцем, как ты утверждаешь, Кейти мне точно не безразлична и знать, что