Все оттенки черного - Вадим Панов

— Нет, но я думал…

— Парень, я делаю то, за что мне заплатили, — усмехнулся пилот. — Я тебя привез сюда и через семь дней заберу с Голого озера. А все твои припасы вот здесь. — Он достал из-под сиденья маленький зеленый рюкзак. — Это все, что велели тебе дать с собой.

Мрачный лес, малюсенький рюкзачок и путешествие по звездам заставили Эдуардика задрожать и вцепиться в ручку двери.

— Я передумал! Я никуда не пойду! Возвращаемся!

— Об этом меня тоже предупреждали, — вздохнул пилот и ловко обхватил молодого человека за плечи. — Все оплачено, парень, отказываться поздно.

— Я тебе заплачу!! Я дам денег!!

Эдуардик с ужасом почувствовал, как сильные руки отрывают его от кресла и вышвыривают из вертолета.

— Увидимся через семь дней!

— Заберите меня отсюда!!

Машина стала резко набирать высоту, и пилот выбросил в окошко зеленый рюкзак.

— Бывай!

Анна

Деревянная панель отошла в сторону, и девушка медленно вошла в кабинет, остановилась, опершись на стол, вздохнула и вздрогнула, когда из потайной комнаты раздался тихий жалобный стон.

— Зорич!

— Иду!

Анна выпрямилась, поправила наброшенный на плечи тонкий шелковый халат и прошлась по кабинету. Из потайной комнаты снова послышался стон.

— Мне показалось, или сегодня ты не получила всего, на что рассчитывала? — Зорич закрыл панель и стал стягивать пропитанный кровью балахон. — Хотя я старался.

— Она дала меньше силы, чем обычно, — признала Анна, — но, учитывая, что я использовала мальчика во время «Притяжения Дракулы», и наши ночные дела, мне вполне хватило.

— Отлично. — Старик швырнул балахон в угол и, оставшись в одних черных шароварах, развалился в кресле. Несмотря на возраст, его загорелое, пышущее здоровьем тело поражало великолепной мускулатурой. — Тебе хватит сил, чтобы закончить все наши дела? Мы должны устранить Веру сегодня, обязательно сегодня, теперь, когда Куприянов полностью наш, ждать больше нельзя. И еще… — Он кивнул в сторону потайной комнаты. — Ты видела, что ей очень плохо.

— А насколько плохо? — шепотом спросила девушка. — Как ты оцениваешь ее состояние?

— Очень плохо, — повторил Зорич. — Максимум один сеанс.

— А потом…

— А потом мы останемся ни с чем, — оборвал ее старик. — Поэтому для нас жизненно необходимо сегодня же отделаться от куприяновской жены!

— Я разберусь с Верой, — тихо сказала Анна. — Осечки больше не будет.

— Надеюсь. — Черные стекла очков уставились на девушку. — Что-то не так?

— Ты знаешь, что. — Анна нервно обхватила свои плечи руками. — Артем и Инга. Именно их нарисовал Аркадий Ивов. Я уверена.

— Ах это. — Зорич пренебрежительно махнул рукой. — Мы знаем, что твой Ивов обладал очень острыми чувствами. Возможно, он просто предвидел твою встречу с этими людьми.

— Они опасны. Я не могу тебе объяснить, но, поверь мне, они опасны.

Анна действительно нервничала. Появление этой пары ошеломило, она не ожидала, что Ивов так точно предугадает события, и теперь предостережение мертвого художника звенело в ушах девушки. Но было еще кое-что, о чем она не сказала Зоричу. Зов. Всю ночь Москву окутывал бесконечный телепатический Зов, и Анна знала, что он искал ее, требовал, не ждал, а именно требовал от нее отклика, и девушке пришлось приложить массу сил, чтобы затаиться и остаться незамеченной.

«Нас много. Мы держимся вместе». — Еще один мертвец, Лазарь.

Его друзья ищут ее. Анна вспомнила, что говорил епископ о своих друзьях: «Мы живем в ночи», а значит, и искать ее они будут только ночью.

— Зорич, — решительно произнесла девушка, — я покончу с Верой, но мы должны сегодня же покинуть Москву.

— Как это покинуть? — удивился старик.

— Уехать, улететь, уплыть, но именно сегодня. До захода солнца. Если ты откажешься, я уеду одна.

— Ты хочешь уехать из города насовсем?

— Не обязательно. — Анна нервно прошлась по кабинету. — Хотя бы на месяц, а лучше на полгода. Возьмем с собой Куприянова и устроим отпуск. Здесь все должно успокоиться.

— Что «все»?

— Я объясню тебе потом. Сегодня, в самолете, а пока просто поверь.

— Хорошо, — медленно сказал старик. — Сделаем так, как ты хочешь. Сейчас ты занимаешься Верой.

— Да.

— Но тогда я, с твоего позволения, разыщу Ингу и вышибу из нее все, что она знает.

— А если она ничего не знает? — слабо улыбнулась Анна.

— Тогда я просто вышибу из нее дух, — развел руками Зорич. — Чтобы тебе стало спокойнее. У меня сердце разрывается, глядя на то, как ты маешься.

— Зорич, Зорич, дело не только в Инге.

— Начнем с нее. А вернемся, раздавим всех остальных.

— Милый и смелый Зорич, — Анна подошла к старику, нежно провела рукой по его голове, погладила могучие плечи. — У меня очень странное чувство. Странное, плохое.

— Ты боишься?

— Это не страх. — Она крепко прижалась к старику. — Мне кажется, что мы больше никогда не увидимся. Никогда. Никогда.

Голос девушки дрогнул.

— Мы всегда будем вместе, — тихо произнес Зорич. — Что бы ни случилось, наши души всегда будут вместе. Всегда. Навсегда.

— Никогда…

— Навсегда…

Рука старика легла на талию Анны, вторая нежно погладила мокрую от слез щеку девушки, стройную шею, высокую грудь.

— Зорич, любимый…

Тонкий шелк халата скользнул на пол.

* * *

Его разбудила трель мобильного телефона. Противная и пронзительная, почему он не отключил проклятую трубку? И почему они так долго трезвонят? Ведь если не отвечают, значит, не хотят! Или не могут! Телефон не унимался. Сволочи!

Трубка обнаружилась в кармане пиджака, пиджак — на полу. Куприянов поднес телефон к уху:

— Да?

— Доброе утро, Константин Федорович. — Маминов! Мерзавец! — Вы можете сейчас говорить?

— Да, Юра, могу.

— Извините за беспокойство, Константин Федорович, но Володя сказал, что вы до сих пор не выходили из клуба. Вы еще там?

— Да.

— У вас все в порядке?

— Да, черт тебя дери, Юра, у меня все отлично! — прорычал Куприянов.

— Во сколько вас ждать в офисе? — Голос начальника службы безопасности был по-прежнему спокоен, но официальности в нем прибавилось. Константин этого не заметил. — Скорее всего я сегодня не приеду, — буркнул он. — А Володе передай, чтобы ждал меня и не смел никуда уезжать.