Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

Всё. Мои друзья решили за меня. Согласились с МировымСоветом и Пером. Безоговорочно поддержали их. Мелкие проблемы решаются науровне Наставника и подопечного, а мое мнение – это мелочь.

Нет, я ничего не имел против профессии Наставника! Как ипротив профессии диспетчера энергостанции или оператора сельскохозяйственныхмашин. Я не знал их минусов. А в профессии Наставника скорее были сплошныеплюсы.

Но дурацкая психическая регрессия заставляла меня мысленнопротестовать. Словно всю жизнь мне навязывали какие-то роли и я был вынужденподчиняться, а сейчас снова все повторяется…

Платформа остановилась у дверей первого зала. Мы пошли квыходу. Пер поглядывал на меня. В отличие от ребят, полностью довольныхпринятым решением, он чувствовал напряжение.

– А не махнуть ли нам в «Матушкин свет» всем вместе? –неожиданно спросил он. – Я поговорю, вас заменят на работе.

– Наставник, это здорово! – воскликнула Катти.

– Никки будет очень полезно ваше общество, – продолжалрассуждать Пер. – Вы с Тагом уже неплохо ему помогли. Если еще и Упрямец Ганподключится…

Ган смущенно улыбнулся.

– Решено, – бодро сказал Пер. – А, Никки?

Не надо давать лекарство насильно, Наставник… Я не сказалэтого вслух, конечно же. Но он почувствовал.

– Хочешь, побродим в парке, Ник? Или сразу отправимся винтернат?

Не надо сластить пилюли, Наставник. Это не та свободавыбора, о которой я мечтаю.

– Здесь слишком сумрачно, Наставник, – ответил я. – Лучшеотправимся в «Матушкин свет».

Кабины как транспорт – это очень удобно. Даже странно, что вмоей душе не осталось никаких приятных ассоциаций, связанных с ними. Можетбыть, не часто доводилось пользоваться?

– Вторая кабина интерната «Матушкин свет», – сказала мнеКатти. – Давай. Учись.

Мне предоставили право первому пройти сквозь пространство. Яоглянулся на Пера, тот закивал.

Ну ладно.

Я коснулся терминала, уже привычно ощущая вязкую массуколлоидного активатора. А если отправиться в другую кабину? Куда-нибудь напобережье, к морю? Вот удивятся мои друзья, не найдя…

Уточните пункт назначения.

– Вторая кабина интерната «Матушкин свет», – пробормотал я.Испуг был внезапным и очень обидным. Нет, не гожусь я на роль возмутителяспокойствия.

Входите.

Синяя вспышка под ногами. За мутными стенами цилиндра,казалось, ничего и не изменилось.

Выходите.

За дверью тоже был парк. Но совсем другой. Вокруг статуиНаставника в Служении все казалось слишком правильным, аккуратным, выровненным,окультуренным. Прямые дорожки, невысокие стриженые деревья. А здесь – настоящаячаща. Много реликтовых елей с синеватыми иголками в руку длиной. Заросли можжевельника.Одна-единственная посыпанная песком тропинка, уходящая в лес. Воздух – густойот смолистого запаха деревьев, живой.

Мне вдруг стало легко.

Я отошел от кабины, огляделся. Вдали, там, куда велатропинка, проглядывали светлые стены зданий. Тишина, лишь легкий стрекот вкустах. То ли насекомое, то ли птица – подсознание ничего не подсказало. Изкабины пока никто не появлялся: может быть, возникла заминка, может быть – мнеразрешили побыть одному.

– Здравствуйте.

Я оглянулся – из кустов проглядывала детская мордашка.Перепачканная и любопытная.

– Привет, – сказал я. – Выбирайся.

– А вы один прибыли?

– Нет, с друзьями и Наставником.

Мальчик покосился на кабину. Решил:

– Тогда я побегу.

Пожав плечами, я сказал:

– Ну беги.

Но мальчишка медлил.

– Я занятия пропускаю! – выпалил он наконец, явно в восторгеот собственной смелости.

– Молодец, – искренне похвалил я.

Кажется, он растерялся. Помедлил, потом кусты зашуршали, имежду деревьями мелькнула маленькая улепетывающая фигурка.

Да, великолепный из меня Наставник. Как из песка посох…

Ну куда же я могу деть свои примитивные, ненормальныереакции?

Сквозь пластик кабины пробился свет. Дверь открылась, вышелПер. Пристально посмотрел на меня:

– Ты один здесь?

– Да, – не колеблясь, солгал я. Так беззаботно, чтоНаставник, похоже, поверил.

– Узнаешь что-нибудь, Никки? Сердце отзывается?

– Нет. Но мне здесь нравится.

– И то хорошо, – вздохнул Пер. Подошел ко мне. Походка унего и так была бодрая, молодая, а сейчас – вообще стала пружинистой,энергичной, словно сосновый воздух влил в него силы. – Тебе не могло непонравиться, Никки.

Из кабины вышла Катти, потом Таг, потом Ган. На их лицахпоявлялся такой восторг, что мне стало завидно.

– Я год здесь не была, – воскликнула Катти. – Ребята, всекак раньше! Даже у стрекотунчика гнездо на прежнем месте!

Покосившись на кусты, я попытался разглядеть гнездоневедомого стрекотунчика, но так ничего и не высмотрел.

– Сейчас хорошее время, – сказал Пер. – У маленьких –послеобеденный отдых. У старших – занятия или подготовка-к-труду. Никого непобеспокоим.

Мы пошли по тропинке. Я замечал, что все поглядывают наменя, словно ждут, что свершится чудо и я воскликну: «Помню! Вот дерево, накоторое мы лазили в детстве! Вот куст, о который исцарапался Ган!»

Можно в общем-то что-то подобное сказать. Навернякаокрестности кабины служили местом детских игр, пряток, здесь сооружали тайныедомики и прятали секретные записки. Мальчик, карауливший у кабины случайныхгостей, был тому отличным доказательством. Но мне не хотелось лгать, даже радиудовольствия друзей.

Они и сами скажут все, что я мог бы придумать.

– Никки, ты помнишь, мы тут играли в регрессоров! – сказалТаг. – Ты прятался в засаде и сбил арбалетной стрелой берет с Гана! Катти потомза тобой полдня гонялась по парку!

– И догнала? – заинтересовался я.

Таг вздохнул:

– Вроде бы да… Катти, ты ведь его догнала?

– И едва не утопила в озере, – мрачно сказала Катти. – Чтона тебя тогда нашло, Ник, ты же всегда в играх был осторожным!

– У Никки от природы склонность к импульсивным поступкам, –обронил Наставник через плечо. – Я долго учился гасить эти порывы.