Черный хрусталь - Алексей Бессонов

Над нами пролетели несколько пуль, выпущенных теми, кто успел прорваться во двор. Я свалился на землю, быстро откатился в сторону, под прикрытие тени стены и ужаснулся: из каморки, в которой повар держал свои сети и прочие рыболовные снасти, валила целая толпа! Бэрд укладывал их кучами, каморка, по-видимому, уже превратилась в набитую фаршем мясорубку, но они лезли, как заведенные, едва успевая сделать в нашу сторону один бестолковый выстрел – и сразу умирая, разорванные на куски страшными пулями, летящими на них из-за «мешочного» бруствера.

Атака прекратилась так же неожиданно, как и началась, и я с изумлением обнаружил, что успел расстрелять весь магазин своего карабина.

– Внимательно на стенах! – гаркнул Эйно, не спеша почему-то вставать на ноги. – Это мог быть отвлекающий маневр!

– Боюсь, вы переоцениваете нашего неприятеля, князь, – услышал я совершенно спокойный голос Даласси. – Таких стратегических гениев у кхуманов просто нет: они нагнали сюда огромную толпу молодых фанатичных монахов, которые готовы лезть под пули, вот и все.

– Снаружи спокойно! – крикнул кто-то со стены.

Эйно наконец поднялся и двинулся к самодельному редуту, который возвел по моему совету Бэрд. Подготовился он основательно: стены сооружения были сложены из двух рядов мешков, сверху лежали толстые, хотя и немного подгнившие доски, вполне еще способные защитить от не слишком крупных осколков.

– Доктора! Доктора сюда! – вдруг крикнул кто-то внутри укрепления, и я поспешно бросился вперед.

Навстречу мне уже выволакивали рослого солдата с окровавленным плечом. Его левая рука висела плетью, и я сразу подумал, что дело тут, пожалуй, плохо. Не обращая внимания на остальных, я помог довести его до башни и тут же кинулся к своей сумке, в которой лежали хирургические инструменты и лекарства.

Прибежавшая следом Ута умчалась на кухню за кипятком, который по распоряжению Доула должен был наличествовать в любое время.

– О, проклятье! – возопил доктор, увидев раненого. – Мооле! Как же это тебя?

– В щель влетела, – простонал наемник, укладываясь на топчан. – Что там… руку-то хоть не отнимете?

– Сустав не задет, – сухо определил Доул, когда я срезал с раненого рукав его куртки и разодрал фуфайку. – Так… спирт. Кипяток. Вина ему, да побольше. Держись, Мооле, сейчас будем в тебе ковыряться…

С круглой мушкетной пулей мы провозились два часа. В конце концов, зашив рану и наложив лубки – оказалась задета кость, – мы вернулись к столу. Мооле, накачанный вином по самую макушку, спал в складной походной кровати, придвинутой поближе к теплу очага. Посмотрев на свой хронометр, я выпил стакан вина и свалился прямо там, на второй койке, принесенной слугами. Засыпая, я слышал, как Эйно и Доул невозмутимо рассуждают об изменении ставок.

А утром к нам явился парламентер.

Я как раз заканчивал перевязывать стонущего – не столько от боли, сколько с похмелья – Мооле и подумывал о скором завтраке, как в ворота сильно грохнули и чей-то сиплый голос завыл на западном диалекте:

– Эй, в крепости! Эй, отвечайте! Спите там, что ли?

Через некоторое время ему ответил голос Даласси:

– Что надо?

Я завязал на Мооле последний узелок, еще раз предупредил его, что вино – только после завтрака, и поспешно выбежал из башни. Посреди двора стояли Даласси, Визель и Эйно с лукаво-задумчивой, совершенно плутовской миной на лице.

– Говорить надо! – крикнули за воротами.

– Говори, – разрешил Даласси.

– Эй, там, – теперь заговорил другой, и мне показалось, что я слышу голос Брорила, – давайте без болтовни. Визель, ты меня слышишь?

– Слышу, – темнея лицом, отозвался барон.

– Давай так – или ты отдаешь мне Череп и вы уходите вдоль побережья куда хотите, или я разнесу ваш свинарник артиллерией. Ты знаешь, что я не люблю шутить…

«Брорил, – понял я. – Точно он, гад… ну, попадись ты мне на прицел!»

Я испытал страстное желание забраться в боковую башенку и снять эту мразь – прямо сейчас, пока он еще не спрятался в лесу. Но вряд ли Эйно разрешил бы мне подобную выходку, а без его слова я действовать не мог. Мне оставалось только стоять и слушать, что он там гундосит.

– Что он говорит? – тихо переспросил меня Эйно.

– Он обещает разгромить нас пушками. Предлагает отдать ему Череп и уходить вдоль берега.

– Ага…

Выражение лица князя совершенно не изменилось, оставаясь все таким же дурашливым, словно он вообразил себя клоуном.

– У меня тут тысяча человек, – продолжал тем временем Брорил. – Я буду ждать полчаса: если ты не передумаешь, то можешь молиться – живыми вам отсюда не уйти.

– А если обстрелом ты разрушишь Череп? – вдруг спросил Визель.

Ответом ему был хохот.

– Не смеши меня, Визель. Его не разрушишь и прямым попаданием ядра. Я найду его, где бы ты его ни спрятал, – я буду искать его год, но я его найду. А ты сдохнешь. Ты хорошо меня понял?

– Вполне…

Визель нахмурился и посмотрел на нас. Эйно покачал головой.

– Наверх, – сказал он одними губами.

Поняв, что он задумал, я бросился по узкой лестнице. Крутые высокие пролеты показались мне невыносимо долгими, хотя я бежал так быстро, как только мог. Оказавшись в нашей «огневой мансарде», как обозвал ее Шейл, я упал возле бойницы и схватился за ружье – но тут же со стоном опустил его на мешок песка. Переговорщики исчезли, я не видел даже шевеления кустов за их спинами. По всей видимости, нападавшие хорошо усвоили преподанный им урок – вся орава скрывалась глубоко в лесу, не рискуя показываться на опушке и попасть под выстрел азартного Шейла, который постоянно лежал с биноклем у бойницы, надеясь отыскать парочку любопытных. Но за утро ему еще не попалось ни одного.

– Как же ты этих пропустил? – раздраженно спросил я. – Почему не стрелял?

– Их увидел хозяин и велел не трогать, – пожал плечами Шейл. – Кто здесь командир – ты?

– Пока я, – услышал я за спиной голос Эйно. – Не буйствуй, Мат, я действительно был здесь и приказал ему пропустить парламентеров. Думал, они скажут что-то дельное.

– Там был Брорил! – взвыл я, страстно желая вцепиться зубами в приклад своего карабина.

– Я видел, – спокойно отозвался Эйно. – Ничего, он свое получит. Если не удерет, конечно, но на все воля предержателей. Он не врет насчет пушек.

– Что-о? – изумился я.

– Они действительно приволокли сюда осадную артиллерию, но зря все это. Для того, чтобы стрелять по нам, мортиры придется подтаскивать прямо ко рву. Эти болваны не учитывают дальнобойность нашего оружия, а зря. Старый мушкет из дерьмовой стали кое-как бьет на сто шагов, а наш карабин – на триста. Про штуцера и «перечницы» я уж не говорю.