Бегущий по Лабиринту - Джеймс Дэшнер

Ньют, вместо того чтобы разозлиться, лишь попросил у Алби объяснений. Томас понимал, почему Ньют сохранял спокойствие: карты перепрятали, а код расшифровали. Так что теперь все это, по большому счету, не имело значения.

— Говорю вам! — Голос Алби зазвучал истерично, почти умоляюще. — Мы не можем вернуться назад! Я видел реальный мир, вспомнил страшные — чудовищные! — вещи. Выжженные земли, болезнь — какая-то зараза, называемая Вспышкой. Все просто ужасно — гораздо хуже того, что мы имеем здесь.

— Если мы останемся здесь, то гарантированно умрем! — выкрикнул Минхо. — Это лучше, что ли?!

Прежде чем ответить, Алби долго смотрел на куратора бегунов. Томас тем временем гадал о значении слов, которые только что вырвались из уст вожака глэйдеров. Вспышка. Название казалось очень знакомым, словно еще чуть-чуть — и он ухватится за воспоминание. С другой стороны, Томас был уверен, что во время Метаморфозы ничего не вспоминал ни о каких болезнях.

— Да, лучше, — ответил Алби. — Лучше сразу умереть, чем возвратиться домой.

Минхо хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Ты прямо пышешь оптимизмом, чувак! Если что, я с Томасом. С Томасом на все сто процентов. Если нам и суждено погибнуть, так давайте сделаем это в сражении, черт возьми!

— Внутри Лабиринта или за его пределами, — добавил Томас, обрадовавшись, что Минхо принял его сторону.

Он повернулся к Алби:

— Но мы все-таки живем в том самом мире, который ты вспомнил.

Алби снова встал; выражение его лица красноречиво говорило о том, что он смирился с поражением.

— Поступайте как знаете. — Он вздохнул. — Мы все равно умрем, так или иначе.

Сказав это, Алби направился к двери и вышел из комнаты.

Ньют с шумом выдохнул и покачал головой.

— Он сам не свой после Метаморфозы. Знать бы, какое дерьмо он там навспоминал… И что это за Вспышка такая, черт возьми?!

— А мне до лампочки, — отозвался Минхо. — Все лучше, чем подыхать тут. К тому же, когда выберемся, у нас появится шанс поквитаться с Создателями. Думаю, сейчас мы должны сделать то, что они от нас ожидают, — пройти через Нору Гриверов и выбраться. А если кто-то и погибнет, так тому и быть.

Фрайпан фыркнул.

— Слушайте, шанки, я просто фигею! Вы предлагаете отправиться прямо в логово гриверов?! Более идиотских предложений я в жизни не слыхивал! Проще сразу себе вены перерезать!

Кураторы разом заспорили, стараясь перекричать друг друга. В конце концов, чтобы они утихомирились, Ньюту пришлось на них прикрикнуть.

Как только все успокоились, Томас снова взял слово:

— Вы как хотите, а я прыгну в Нору или погибну по пути к ней. Кажется, Минхо тоже готов пойти на риск. Уверен, что и Тереза присоединится. Если нам удастся сдерживать атаки гриверов до того момента, как кто-то успеет набрать код и отключит их, мы сможем пройти через дверь, которой пользуются они. На этом тесты закончатся, и у нас появится возможность встретиться с Создателями лицом к лицу.

Ньют недобро осклабился.

— И ты думаешь, мы сможем отбиваться от гриверов? Даже если не погибнем, нас искусают с ног до головы. Возможно, твари заранее будут поджидать нас, как только мы приблизимся к Обрыву. В Лабиринте полным-полно жуков-стукачей, поэтому Создатели сразу просекут, куда мы направляемся.

Томас понимал, что настало время рассказать им ключевую часть плана, хоть и страшно этого боялся.

— Думаю, жалить они нас больше не станут. Метаморфоза — одна из Переменных, которая действует, только пока мы живем здесь. Там все изменится. Правда, есть один момент, который может сыграть нам на руку.

— Да неужели?! — насмешливо воскликнул Ньют. — Жду не дождусь, когда услышу!

— Если мы все погибнем, Создателям не будет от нас никакой пользы. Предполагается, что выжить можно, хоть и трудно. Думаю, теперь мы знаем наверняка, что гриверы запрограммированы убивать только одного из нас в сутки. Поэтому один человек заранее может пожертвовать собой, чтобы спасти тех, кто отправится к Норе. Мне кажется, Создатели как раз на такой сценарий и рассчитывают.

Комната погрузилась в совершенное безмолвие, пока, наконец, куратор Живодерни не издал громкий смешок.

— Прошу прощения! — воскликнул он. — Значит, ты предлагаешь бросить несчастного младенца волкам, чтобы стая отвязалась? Это и есть твое гениальное предложение?

Идея, конечно, хуже не придумаешь, но тут Томасу в голову пришла свежая идея.

— Да, Уинстон. Рад, что ты внимательно следишь за ходом моих мыслей. — Томас проигнорировал неприязненный взгляд куратора. — И, по-моему, очевидно, кому суждено стать несчастным младенцем.

— Правда?! — ответил Уинстон. — Интересно, кому же?

Томас скрестил на груди руки.

— Мне.