Бегущий по Лабиринту - Джеймс Дэшнер

Алби подскочил так резко, что опрокинул стул. На фоне белой повязки на лбу налитые кровью глаза выделялись ярко-красными пятнами. Он сделал пару шагов в направлении Томаса, как будто намеревался обрушиться на него с обвинениями, если не с кулаками, но остановился.

— Ты просто долбанутый идиот, — сказал он, испепеляя Томаса взглядом. — Или предатель! Как мы можем тебе доверять, если ты помогал проектировать Лабиринт и сотрудничал с теми, по чьей милости нас сюда бросили?! Мы и с одним-то гривером справиться не можем на своей территории, а ты предлагаешь сунуться к ним в самое логово? Я никак не пойму, что ты на самом деле замыслил?

Томас начал закипать.

— Что я замыслил? Ничего! Какой мне смысл выдумывать?

Было видно, как у Алби напряглись руки; он сжал кулаки.

— А такой, что с твоим появлением нас начали убивать! С какой стати нам тебе доверять?

Томас недоуменно уставился на него.

— У тебя что, проблемы с кратковременной памятью? Я рисковал собственной жизнью, чтобы спасти тебя в Лабиринте — если бы не я, ты давно был бы мертв!

— А может, это только уловка, чтобы втереться в доверие! Раз ты сотрудничаешь с ублюдками, которые нас сюда послали, то мог и не волноваться по поводу гриверов. Может, все это было подстроено.

Злость в Томасе потихоньку угасла, уступив место жалости. В поведении Алби было нечто странное, подозрительное.

— Алби. — К облегчению Томаса, в перепалку решил вмешаться Минхо. — Твоя теория — самая дурацкая из всех, какие мне доводилось слышать. Томас в течение трех дней бился в конвульсиях и чуть не умер. Он что, по-твоему, и тут притворялся?

— Очень может быть! — с вызовом сказал Алби.

— Я сделал это, — сказал Томас, вкладывая в голос все раздражение, которое в нем накипело, — с расчетом на то, что ко мне вернутся воспоминания, которые помогут нам выбраться отсюда! Или, может, мне продемонстрировать синяки и ссадины у себя на теле?

Алби ничего не ответил, продолжая стоять с перекошенным гневом лицом. В глазах у него появились слезы, а вены на шее вздулись.

— Мы не можем вернуться! — выкрикнул он, обводя взглядом всех, кто находился в комнате. — Я видел, как мы жили в прошлом. Мы не должны возвращаться!

— Так, значит, все дело в этом?! — воскликнул Ньют. — Ты что, издеваешься?

Алби резко повернулся к нему и замахнулся, но вовремя сдержался и опустил руку. Он побрел к своему месту, сел и, закрыв лицо руками, зарыдал. Томас мог ожидать чего угодно, только не этого — бесстрашный вожак глэйдеров плакал!..

— Алби, поговори с нами, — настойчиво сказал Ньют, желая разобраться в происходящем. — В чем дело?

— Это я сделал, — вздрагивая от рыданий, выдавил из себя Алби. — Я!..

— Сделал что? — спросил Ньют. Как и Томас, он выглядел полностью сбитым с толку.

Алби поднял голову, из глаз у него ручьем текли слезы.

— Я сжег карты. Это я сделал… Я сам стукнулся лбом о стол, чтобы вы подумали на кого-то другого. Я соврал вам. Я сжег все карты! Это моя вина!..

Кураторы переглянулись; в их округлившихся глазах и на изрезанных морщинами лбах читалось потрясение. Впрочем, Томасу теперь все стало ясно. Алби вспомнил, какой ужасной была жизнь до попадания сюда, и теперь всячески противился возвращению.

— Хорошо, что мы сохранили карты. Благодаря твоей же подсказке, которую ты нам дал после Метаморфозы. Большое спасибо, — почти издевательски невозмутимо бросил Минхо.

Томас посмотрел на Алби, ожидая, как тот ответит на саркастическую и отчасти жестокую реплику Минхо, но тот пропустил ее мимо ушей.