Отчаяние драконов - Владимир Аренев

К палатке уже спешили три гнома, и он вышел наружу, прислонившись спиной к мехам, закрывавшим вход. Черный был где-то справа и сзади, за палаткой, но Ренкр считал, что сумеет справиться в одиночку. По крайней мере пока. Он знал — видел, когда у одного из нападавших распахнулась куртка, — что все они были в кольчугах. Ничего. Секира небось тоже гномьей работы, так что еще не ясно, кто кого.

Первый гном держал в руках меч, он подбежал чуть раньше остальных и замахнулся сплеча, намереваясь снести Ренкру голову. Но замах оказался слишком велик, гном открылся, и парень просто ткнул его острым блестящим навершием секиры, торчавшим над двумя полумесяцами лезвий, в живот. А когда тот согнулся от боли и выронил меч — развернул лезвие и взметнул что было силы вверх, рассекая гному лоб и отбрасывая тело на подбежавших сородичей. Падая, поверженный сбил с ног того, что был слева от Ренкра, другой же тем временем взмахнул небольшим топориком для броска, метя в него. Альв в самый последний момент увернулся, и топорик, распоров меха, дзенькнул обо что-то в палатке. Тогда гном выхватил миниатюрный самострел, уже заряженный смертоносным болтом, и выстрелил в упор. Уклониться Ренкр не успевал, а кольчуги на нем не было — да, впрочем, она сейчас бы и не спасла. Он взмахнул было секирой, но откуда-то справа неожиданно вылетел топорик, подобный тому, который метнул гном, — вылетел и сбил на лету болт. Ренкр, не мешкая, поразил стрелявшего, а Черный (разумеется, именно он швырнул топорик) только усмехнулся и оглядел поляну. Иномирянин «разобрался» со всеми, кто был поблизости, причем большинство поверженных уже успели прийти в себя и сейчас испуганно уползали в кусты. Бессмертный им не препятствовал. Он только повернулся в сторону леса и закричал, хрипло так закричал, с надрывом:

— Вернетесь — всех прибью. — И тихо, непонятно добавил: — Киллеры, елки-палки! — Затем Черный наклонился и оторвал у ближайшего мертвеца вышитый узором рукав рубахи. — Я ткну это в нос Дэррину, когда вернусь! С его подачи погибли эти гномы, с его подачи и ради его личных амбиций.

— С чего ты взял, что он причастен к случившемуся?

— У одного из подосланных убийц отыскалась карта. Ее рисовал картограф Правителя, там и клеймо стоит.

— Ну и что?!

— А то! — Бессмертный вдруг сорвался на крик, и смотреть на него сейчас было страшно. — То!!! То, что я убивал этих гномов, мне пришлось, я не мог просто всех уложить на землю, не пролив крови, я вам не Румата Эсторский, мать вашу! А этот жирный сукин сын во дворце-крепости хочет одного — власти! Убивать же послал их — и заставил меня! Вот «что»! — Он яростно сверкал глазами, размахивая перед носом у обалдевшего Ренкра заляпанным кровью обрывком рукава. Потом вдруг осекся, встретив изумленный взгляд парня, зло отшвырнул рукав в кусты и тихо сказал: — А в общем, может, ты и прав и этот толстозадый ублюдок здесь ни при чем.

Черный замолчал, тяжело закрыл глаза, и Ренкр понял — осознал, что его спутник стар, очень стар, и что в течение всей своей жизни он слишком часто вот так вот вставал перед друзьями, прикрывая их собственным бессмертием, убивая противников и тем самым возлагая на себя груз многочисленных смертей. Убитые иномирянином в сражениях и поединках создания продолжали существовать в его горячечных снах; перед каждой битвой он боролся с самим собой и заставлял себя идти вперед и снова убивать, чтобы не убили друга. И это было чудовищным мучением для бессмертного.

— Когда встретишь своего колдуна, прежде позови меня, я тоже не прочь перекинуться с ним парой словечек, — тихо произнес Ренкр и отправил Черного в палатку складывать вещи, а сам пошел отдать последний долг мертвым.

Даже после того, как бессмертный объяснил, что было причиной тех предрассудков Хэннала, искоренить их в собственном сознании оказалось не так-то просто.

Укладывая трупы на пепелище сгоревшего шалаша и намереваясь поджечь их там, он вдруг заметил что-то знакомое в лице и фигуре одного из них. Присмотрелся и ахнул. Это был тот самый кузнец, что приходился сыном Стилле, покойной знакомой Черного. Узор на его рукаве был тот же, что и у остальных нападавших. Где-то еще парень видел такой узор… Создатель, да Ренкр смотрит на него чуть ли не каждый день! Он достал кинжал и срезал рукав кузнецовой рубахи. При этом долинщик прикоснулся к груди гнома и почувствовал что-то выпуклое. На шее виднелась золотая цепочка, Ренкр потянул за нее и вытащил талисман. Цепочка оказалась перебитой, поэтому он смог взять вещицу в руки, чтобы получше рассмотреть в предрассветных сумерках. К цепочке крепился обычный кусок камня. Впрочем, так казалось только на первый взгляд. Камень был странного цвета, цвета живой крови, и переливался всеми ее возможными оттенками. Будто то, что держал в руке Ренкр, было лишь оболочкой, а под ней — и вправду кровь.

— Эй, старина, я уже сложился, — наигранно-бодро крикнул Черный. — Правда, палатку нашу попортили — придется бросить.

— Иду, — в тон ему ответил Ренкр и второпях сунул талисман в левый нагрудный карман куртки. Потом взял рукав с узором и подошел к бессмертному. — Дай-ка чехол моей секиры, — попросил парень. — Смотри, Черный, узоры-то похожи.

И впрямь, на чехле Свиллиновой секиры и рукавах нападавших были одинаковые узоры.

— Вот так-так, — протянул иномирянин. — В таком случае, братец, нам с тобой следует отсюда уйти — и как можно скорее. — Он задумался и добавил с большим нежеланием: — И не через кордон Брарт-О-Дейна, а прямиком через горы.

— Объясни, — потребовал Ренкр.

— Нет времени, — отмахнулся бессмертный. — Никаких погребальных костров, траурных маршей и надгробных речей — быстренько взяли вещички и смылись.

Так они и сделали.

СТРАННИК

К полудню мы добрались до подножия гор и устроили небольшой привал. Последний раз мы ели вчера вечером, так что теперь оба энергично уничтожали тонкие полоски вяленого мяса и хрустели свежими плодами, сорванными по дороге. Когда насытились, Ренкр спросил-таки, что же заставило меня так торопливо уйти из лагеря. И что я должен был отвечать? Правду?..

— Помнишь, я говорил тебе, что за убитого гнома мстит весь клан? Тогда я забыл упомянуть, что дэног никогда не отказывается от мести, ибо подобное отмщение считается священным.

— Но мы же не убивали Свиллина.

Это было сказано спокойно. Достаточно спокойно, чтобы мне стоило пересмотреть некоторые свои мысли и мнения насчет парня. Я пожал плечами:

— Видимо, кто-то смог убедить гномов в обратном. В любом случае, они действуют по собственной инициативе (иначе бы на рубахах не было узоров), хотя, конечно, не исключено, что кто-то подтолкнул их к этому. Как бы то ни было, гномы постараются достать нас — так или иначе. Поэтому я и предпочел уйти в горы.

— Но почему именно в горы? — Он спросил это так, словно речь шла о дурной погоде, а не касалась его жизни. — Насколько мне известно, здесь тоже живут гномы.

— Живут. — Я выдавил из себя усмешку и уверен, смотрелась она до крайности жалко. — Но горные гномы и гномы долины презирают друг друга, как… хм… горяне и долинщики.