Игры чародея - Дмитрий Браславский

— Ну наконец-то!

Увидев, что наставник входит в комнату, Пээ почтительно привстала, но тот устало махнул рукой:

— Оставь. И так день нелегкий.

Сняв серо-стальной плащ, эльф оставил его на вешалке в углу и накинул шамарр из меха снежного барса с белой атласной подкладкой.

— Вы изменили своим обычным цветам? — удивилась Рыжая Молния. — И мне казалось, эльфы практически не носят мех…

— Ты про это? — Лииль кивнул в сторону плаща. — Дань уважения Нетерте. Может быть, она нас наконец пригреет.

— А почему снежный барс? — Пээ осторожно тронула пальцем стоящие в вазе хрупкие сухие веточки, увенчанные колючими шариками цвета голубого майонтского. — Надумали вступить в Орден?

— К Меркар? — уточнил эльф. — А зачем? Вот ты мне скажи, Меркар — она всех любит?

— Наверно, всех, — замялась девушка.

— Значит, и меня любит. А шамарр — подарок.

— А от кого, можно узнать? Что-то я его не припоминаю…

Рыжая Молния почувствовала нечто похожее на укол ревности. Наверное, так ощущают себя ушедшие, если им выдается шанс взглянуть на тех, кого они оставили. Их уже нет — а жизнь продолжается.

— Да и не можешь помнить… Что будешь пить? Тиссар?

— Глинтвейн, если вы не против.

Тиссар она так и не полюбила, а в Нетерте определенно было холодновато. Особенно по вечерам, хотя каким образом смена дня и ночи может чувствоваться под землей?

— Да, конечно. Я вас с Фрейном уже заждался. — Ворчливые нотки в голосе учителя тоже показались Пээ чем-то новым.

— Просто мы с вами давно не виделись, — улыбнулась девушка. — Помните, когда-то мне казалось безумием тратить время на прогулки по земле, если можно запросто перенестись в нужное место.

— Забудешь такое, — усмехнулся эльф. — Но ты права: я подумал, что если с тех пор твоя Сила возросла…

— Не только Сила, — мягко оборвала его Пээ. — Еще и мудрость. Зачем прибегать к колдовству, если я в состоянии обойтись и без него?

— Не я ли тебе это говорил? — фыркнул Лииль.

— Вы, — охотно согласилась Рыжая Молния. — Думаете, за эти годы я научилась слушать кого-то еще?

— Ты и меня, помнится, не очень-то слушала, — проворчал эльф, но видно было, что слова девушки ему приятны. — Как добрались? Устроились уже?

— Все отлично. А пока я не посмотрела, как живут чародеи Круга, так и вовсе считала, что нам повезло.

— Ну-ну. Вот слушаю тебя и думаю: неужели, старый осел, я все еще падок на тонкую лесть? — Маленький багряно-красный шарик, сорвавшись с пальцев эльфа, запалил сложенные в очаге поленья. — Кажется, в свое время кое-кто сам отказался готовиться к вступлению в Круг. Или я не прав?

Тепло от очага разливалось по комнате, и Пээ неожиданно почувствовала себя дома. А ведь в этом что-то есть — иметь место, где тебя всегда ждут. Где тепло и уютно, пылает огонь и не ты хлопочешь, сооружая Бальдру ужин, а тебе…

— Кое-кто в свое время был не очень умен. Или не очень мудр. И верил, что наставник не даст ему совершить слишком много ошибок.

— Распространенное заблуждение. — Налив в джезву вина, эльф водрузил ее на подставку, и огненный шарик охотно пристроился снизу. — Я надеялся, что хотя бы тебя оно минует.

— Та самая джезва?

Пээ вдруг поняла, что весь вечер она только и делает, что задает учителю вопросы. Впрочем, после долгой разлуки так всегда и бывает.

Скучал ли он без нее? Надеялся ли, что она еще вернется?

Да ведь об этом не спросишь…

— Та самая, — кивнул Лииль. — Знаешь, не могу без нее, привык. Казалось бы, ерундовина, а такое ощущение, будто…

— Будто ты дома?

Рыжая Молния даже не удивилась, что их мысли текут в одном направлении. Может, именно поэтому Лииль и смог заменить ей Учителя. И сам стал учителем.

— Не то чтобы дома. Дом в подземелье?! — Эльфа передернуло. — Неужели я похож на землеройку? Пусть даже очень древнюю землеройку?

— А как насчет пещерного льва? — подколола его девушка.

— Светского такого пещерного льва, а? — Лииль открыл один из крошечных горшочков, понюхал, чихнул — и высыпал в джезву щепотку пряностей. На девушку пахнуло жарким полуденным лесом, разморенной землей, усталой листвой… — Словом, если ты передумала, можем вернуться к этому разговору.

— Наверно, еще рано. — Рыжая Молния помолчала. — Я сейчас не очень понимаю, что мне надо. Ясно, что какой-то кусочек жизни позади, что-то вот-вот переменится… Но за Бальдра спасибо. Правда спасибо.

— Даже если бы тебе надо было пристроить не могучего воина, а полоумную старуху, то только ради того, чтобы тебя увидеть… — Эльф осекся. — Что, так серьезно?

— Не знаю. — Голос Пээ был едва слышен. — Давайте не будем об этом. Пока не будем.

— Прости. Ты сейчас свободна?

— Вы про работу или опять про личную жизнь, мессир?

— Ну, какая у людей может быть личная жизнь? — хмыкнул Лииль. — Только наладишь, пора к Айригалю собираться. Про работу.

— Свободна.

— Тогда не согласишься ли сделать мне одно одолжение?

— Все что угодно, мессир!

— Не зарекайся. — Эльф посмотрел на нее неожиданно странно. — Сначала выслушай. Я был бы тебе благодарен, если бы ты смогла…

— Мы уже о делах? — шутливо возмутилась Пээ. — А мой глинтвёйн!

— Ах, глинтвейн.

Маг дернул подбородком. Джезва снялась с подставки, опустошила себя в тяжелый кубок черненого серебра и подтолкнула его к девушке. Рыжая Молния прикоснулась к кубку ладонями и с наслаждением вдохнула терпкий аромат пряностей.

— Благодарю вас, мессир. Вот теперь я вся превратилась в слух.

— Я бы многое отдал за эти слова лет десять назад, — фыркнул эльф. — Нет, ты решительно не изменилась! И плюнь в глаза тому, кто скажет обратное.