Игры чародея - Дмитрий Браславский

— Вы позволите, святой отец?

Ничуть не смущаясь, тен Зерхос разложил на ближайшем надгробии подробную карту Трумарита, накрыв ею витиеватую эпитафию одного из влиятельных купеческих старшин.

— Где мы сейчас?

— Вот здесь. — Старик дотронулся пальцем до значка храма.

Губы тен Зерхоса зашевелились.

У ворот храма появился тонкий голубой ручеек и, петляя, неторопливо заструился по городу, покуда не уперся в одно из зданий. Прикрыв глаза, Вестник коснулся его рукой.

— Вы знаете пекарню Истана-булочника?

«Дева всемогущая, неужели Лентал прячется в пекарне?» — чуть было не воскликнул Астальт, но вовремя себя сдержал. Возможно, тен Зерхос только того и ждет, чтобы, снисходительно улыбнувшись…

— Святой отец, — улыбнулся Вестник, но не снисходительно, а скорее печально. — Вот вы бы хотели оказаться на моем месте? В Трумарите, Вестником, но с моим рангом?

— Н-нет, — Астальт слегка запнулся. — Нет, не хотел бы, монсеньор.

— Вот и я не хотел, — кивнул Лаон. — Поэтому давайте договоримся: я ни о чем не стану вам рассказывать. Ни сейчас, ни потом. Знакомство с такими людьми, как я, — пусть это прозвучит несколько высокопарно — не способствует спокойному сну окружающих.

«Знал бы еще настоятель, — подумал он про себя, — что я представляю здесь не синклит, а лангер. Причем ту его часть, о которой многие предпочитают не вспоминать, даже встречаясь со мной в Альдомире».

— Согласен. — Настороженность настоятеля улетучилась. — Значит, пекарня на улице Заплетающихся Башмаков… Не самая респектабельная, как вы можете догадаться, улица. Но в соседнем с Истаном доме живет один из наших послушников… Да, монсеньор, я надеюсь, братья не откажутся от обеда?

— Разве что от ужина, — усмехнулся тен Зерхос. — А сейчас мы будем благодарны, если вы отведете нам свободные покои и позовете этого послушника. Как, кстати, его зовут?

— Уло, монсеньор.

— Вы давно его знаете? — быстро спросил один из вновь прибывших — небрежно выбритый усталый мужичок, напомнивший Астальту ленталовских посетителей.

— Тебя что-то смущает, Чагги? — обернулся к нему тен Зерхос.

— Секундочку. — Чагги развязал объемистый кожаный чехол на поясе, вынул из него перевязанные тесьмой свитки и принялся раздумчиво их перебирать.

Остальные терпеливо ждали. Настоятель мысленно позавидовал дисциплине и выдержке людей Вестника — ни один даже не шелохнулся.

— Думаю, да, — объявил наконец Чагги. — Если это тот же Уло, с которым Орден сталкивался четыре года назад в Мессаре. Простите, господин настоятель, а как выглядит этот ваш послушник?

— Лет пятидесяти, на голове короткий седоватый ежик… — начал припоминать Астальт.

— На боли в левой руке не жалуется?

— Я бы не сказал. Видите ли, многие, попадая в храм, первым делом стараются излечиться от всяческих хворей. Но Уло… Нет, не припоминаю.

— Если мне будет дозволено сказать… — подал голос державшийся за спиной настоятеля служка.

— Конечно, конечно, друг мой.

— Вы как-то поручили Уло зажечь свечи перед алтарем…

— Может быть, и?..

— Меня тогда что-то смутило в том, как он передвигался. Но теперь… Я уверен, что левая рука у него почти не действует.

— И на кого же мы наткнулись, Чагги? — поторопил своего человека тен Зерхос.

— Ничего особенного, мелкая сошка. Если помнишь, это он пытался оклеветать Нарлана на Ахтарских островах.

— Что-то такое было, — задумался Лаон. — Пожалуй, все равно разумнее будет вызвать его сюда. Под каким-нибудь предлогом. Просто чтобы не путался под ногами.

— Воля ваша, монсеньор, — согласился настоятель. Он не чувствовал себя виноватым: Дева не примет обет от врага, а послушником имеет право стать любой желающий. Но все же… — И обещаю, что впредь этот Уло не посмеет переступить порог моего храма.

— Наоборот, святой отец, ровно наоборот, — усмехнулся тен Зерхос. — Поручайте ему все более ответственные дела, подводите понемногу к мысли, что он уже достоин принести Обет. А наши люди за ним присмотрят.

— Но он…

— Вынужден вас расстроить, святой отец, он действительно давным-давно служит совсем другой богине. И неплохо служит, надо сказать. Однако нам это будет только на руку.

— Будем считать, что вам виднее, — покачал головой старик. — Чем еще я могу помочь?

— Вы знаете некоего господина Хорги?

— Я? — изумился Астальт. — Несомненно. Но откуда его знаете вы?

— Он некогда продал моей матушке дивный палладиевый подсвечник, — с готовностью объяснил тен Зерхос. — И, прознав, что я отправляюсь в Трумарит, она поручила мне выяснить, нельзя ли к нему приобрести пару.

— Понимаю, — усмехнулся настоятель, покосившись на служку. — Если вы хотите с ним повидаться, я сей же час приглашу его к себе.

— Я был бы не против. Да, кроме почтенного господина Хорги нам еще понадобятся две крепкие веревки, масло и… Прошу прощения, святой отец, но нет ли у вас на примете какого-нибудь человечка, который легко управлялся бы с замками?

— Если это касается господина Лентала…

— Разумеется, святой отец.

— В тот день, когда он исчез, приходил один посетитель. Куда-То-Вниз, если это прозвище о чем-то вам говорит.

— А должно? — Лаон переглянулся со своими людьми.

— Я бы не удивился. — Настоятель вновь взглянул на карту. Надо будет попросить оставить ее в храме. Потом, когда все закончится. — А между тем у нас это человечек по-своему известный. Я бы даже сказал — примечательный. Но вот захочет ли он вам помочь…

— Надеюсь, мы сможем его уговорить. Святой отец, вы знаете, где он живет?

Астальт кивнул.

— Идтай, тогда я поручил бы это тебе, — обратился тен Зерхос к милой, хотя и несколько полноватой девушке с висящим поверх легкого кожаного доспеха знаком Ашшарат. — Только сними медальон: не стоит, чтобы их люди почувствовали тебя раньше времени.

— Может быть, я сбегаю? — вызвался молодой воин, примерно одних с Вестником лет, в длинной, до колен кольчуге. — Я не жрец…

— Да, Прест, и у тебя есть свои недостатки, — согласился Лаон. — Но ты понадобишься мне здесь. Святой отец, подберете Идтай провожатого? Кого-нибудь попроще, чтобы благодать не окружала его сияющим ореолом, когда он станет пробираться по городу.

— Еще не ушла добрая женщина, которая по утрам моет полы в храме. Подойдет?

— Отлично! То, что надо. Чагги, отправляйся-ка поспать, и чтобы к ужину был как новенький. Остальным — два часа тренировки и отдых до вечера.

Воины склонили головы.