Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

Мы выпили снова.

– Учебники мне нужны, Таг… – повторно напомнил я. – Поистории…

– Каменная эра. Представляешь?

– Мамонты, тигры, топоры, стрелы?

– Молодец! – Таг заулыбался. – У тебя работает ассоциативноемышление.

– Все ассоциации – лживы!

– Чушь! Это в тебе дух про… противоречия говорит. Потом былаКостяная эра.

– Приручение животных-друзей, изобретение полозьев и колеса,земледелие…

– Прекрасно! – Таг взмахнул рукой – У тебя сохранилсясловарный запас. А слово – это ведь не просто символ. Это еще и представлениеоб объекте. Получается… ну как бы резервное копирование информации. Утраченыосновные знания о мире, но ты в силах вытянуть информацию из слов! Идем дальше.Крепостная эра…

– Социальное разделение общества, феодальные властители,войны, добыча руд и нефти, изобретение пороха и напалма…

– Какие-то у тебя воинственные ассоциации выплывают, –вздохнул Таг. – Профессия отпечаток накладывает? Я бы вспомнил алхимика РигаГаттерна, Рига-вонючего, и открытие им плесневых лекарств. Куда важнее, на мойвзгляд, для общества, чем напалм. Ну, продолжим?

Я решил, что он имеет в виду курс истории, но Таг вначаленалил нам вина.

– Это же вредно, – заметил я.

– Если по медицинской рекомендации… – Таг чуть смутился. –Ну, после Крепостной была Промышленная эра…

– Паровые двигатели, электричество, феодальные владенияокончательно оформились в четких границах, телеграфная связь, зарождаетсямореплавание, возникла традиция Наставников…

– Вот! Ты как на уроке отвечаешь! – обрадовался Таг. –Морская эра?

Тут я на секунду запнулся. Словно мне очень глубоко пришлосьзарываться в поисках аналогий.

– Первые карты звездного неба?

– Ну?

– Навигация… открытие и заселение квадратного и треугольногоматерика… Большая Ошибка…

Я замолчал.

– Не помнишь, что такое Большая Ошибка?

– Нет.

Таг вздохнул:

– Мы встретили там жизнь, Никки. Разумную. Шерстистые…

Шерстистые, Потерянные Друзья, война, Большая Ошибка, позор…

– Мы их истребили, – сказал я. – Верно?

– Да, Никки. Это позор всего человечества. Но тогда войнаказалась единственным выходом. Они были менее развиты, но очень способны иагрессивны. Лане-поздно-раскаявшийся вывел чумной штамм, который истребил их закакие-то сорок лет.

– Шерстистые – они были не-друзья, но мы могли их сделатьдрузьями, – сказал я.

– Конечно! Должны были сделать Друзьями! Но не было ещеинститутов прогрессорства и регрессорства. К счастью, Наставники поняли винучеловечества и решили искупить ее. Эра Объединения, помнишь?

– Наставничество, ликвидация социального неравенства,атомная энергия, преобразование континентов, космические полеты… планетыДрузей. Так?

– Да. Мы вышли в космос на примитивных атомных ракетах. Всечеловечество, на всех трех материках, объединилось ради этой цели. Полеты кВнутренней и Внешней планетам, поселения… вспоминай!

– Ближние Друзья? – спросил я.

– Правильно. И тоже было непонимание, не-дружественность,жертвы с нашей стороны. Но Наставники уже разработали концепции Дружбы. И мыобрели Ближних Друзей.

– Какие они? – спросил я.

– Обернись.

Я вздрогнул от этого предложения. Медленно обернулся. Людиза столиками, девочки-официантки…

– Они похожи на нас?

– Очень трудно привыкнуть… – виновато сказал Таг. – Ты пороймгновенно восстанавливаешь пробелы в знаниях. А порой… да, именно зрительныеобразы пострадали. В бассейне смотри.

Я вгляделся в мерцающую бирюзовую воду. И уловил едвазаметное шевеление на дне. Что-то длинное, тонкое…

– У них нет звуковой речи, – вполголоса сообщил Таг. –Правда, слышать они могут. Чувствительность к вибрации – потрясающая.Самоназвание переводить бессмысленно, оно прозвучит как «люди». Так что мызовем их – Гибкие.

– Гибкие и Маленькие, – сказал я. – Так?

– Да. Но Маленьких на Родине почти нет, условия слишкомтяжелы для них. Тебе надо побывать на Внутренней планете. Или заглянуть впосольство Маленьких.

– Я лучше посмотрю на картинки, – ответил я. Как-тонеприятно мне стало от этого лениво скользящего по дну бассейна тела… Гибкие…

Осушив бокал, я отвел глаза от Ближнего Друга.

– Заказать еще вина? – спросил Таг.

– Давай.

…Из ресторана мы уехали в час ночи. Выпили – и тут ужедевушка-официантка посмотрела на нас совсем укоризненно – еще одну флягу вина.Кроме нас, кажется, никто его не употреблял. Но веселиться это людям не мешало.В полутьме, при свете разноцветных огней от бассейна и фонарей, в пляшущихогоньках плошек, начались танцы. Откуда-то звучала музыка – я не узнавалмелодий, но мотив был легкий и ритмичный. Таг предлагал мне поучаствовать втанцах, но я отказался. Что-то не доверял я своим способностям вспомнитьзатейливые движения.

Танцевать придется учиться заново. Много чему придетсяучиться.

…Уходили мы с последними посетителями. За официанткамиподъехала открытая платформа, они собрали со столов грязную посуду, затушилиплошки и погрузились. Девушки были притихшие, явно устали за вечер.

– Им далеко ехать? – спросил я.

– Минут сто, сто десять, – зевая, отозвался Таг.

– А почему более скоростного транспорта не нашлось?

– Это элемент подготовки-к-труду, – укоризненно сказал Таг.– Существует большое количество профессий, которые дают мало возможностей длясамовыражения. Личность должна быть готова и к такой судьбе. Ты что, жалеешьдевочек? Отоспятся… раз в неделю побывать в городе – это не беда. Ник – Никки…

– Вот такой я теперь дурак.

– Пройдет!

Мы доехали быстро. Минут через пять машина остановилась унизкого, этажей в пять, выгнутого подковой здания. Кое-где в окнах горел свет,и над входами сияли маленькие яркие фонари. Несмотря на это, царила полнаятишина.

Перед тем как выбраться из машины, Таг коснулся терминала.Пояснил:

– Снимаю заказ, нам-то сейчас не нужен транспорт…

Я молча, чтобы снова не ляпнуть чуши, пошел за ним. В зданиибыло несколько подъездов, мы направились во второй слева. Дверей не было, но изневидимой щели шел поток теплого воздуха, отделяя помещение от улицы. Когда мыпрошли сквозь завесу, включился свет.