Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

– Он не знал.

– Идемте. Ник, ребятишки…

Мы двинулись прочь от корабля. А тот уже сомкнул купол надзабравшимся в кабину Ганом и медленно, невысоко полетел над полем. Я проводилего взглядом, потом снял куртку, перекинул через руку. Было жарко, надпосадочным полем небо оставалось безоблачным, и Матушка светила вовсю. Старикшел впереди, погруженный в свои мысли, мы трое – вместе.

– Действительно похожие на нас? – спросил Таг.

Ему было очень интересно. Он прямо горел от любопытства.Катти, похоже, беспокоило мое состояние, что волновало Пера – неведомо. А вотТаг больше всего заинтересовался новостью о чужих людях.

– Да. Здорово похожие.

– На уровне физиологии и анатомии различия неизбежны, –вздохнул Таг. – А уж на генном… но все равно интересно. Так это их одежда?Можно?

– Конечно. – Я протянул ему куртку. Таг покрутил ее в руках,сделал шутливый жест, словно собирался накинуть на плечи. Сунул палец в прорехина груди, оставленные зубами алари.

– Очень неудобная, – решил он. – Тяжелая, непрочная, изотдельных кусков ткани. Сплошные швы. Такая одежда была у наших предков. А какты ее порвал?

– На меня нападали.

Таг прищелкнул языком, поправил платок на шее.

– Тебе не жарко в этих тряпках, Ник?

– Жарко, – сказал я.

Мы подошли к низкой белой платформе. Вначале мне казалась,что она стоит на траве, потом я заметил, что между землей и днищем платформыостается узкая щель. Все поднялись на платформу и уселись. Старик на корточки,Катти полулежа, Таг – сложив ноги под себя. Я тоже присел на платформу.

– Сейчас мы отправимся к Тагу и посмотрим, что с тобойстряслось. – Пер строго смотрел на меня. – Не боишься?

– Чего? – растерялся я.

– Что, если все будет в порядке, отправят в переплавку! – схохотом предположил Таг. Пер улыбнулся, и даже на лице Катти появилась слабаяулыбка.

– На самом-то деле я не знаю, чего ждать, – сказал я. – Яудивился, услышав о переплавке корабля. Я ведь и вправду ничего не помню.

С лица старика сошла улыбка.

– Ник, все будет хорошо.

Мне уже начало надоедать это заклинание…

– Ты ведь мне веришь?

– Наверное.

Пер вздохнул:

– Наставник, которому говорят, что «наверное, верят», должензаняться чисткой пляжа… Но я не обижаюсь, Ник. У тебя особый случай. Верь мне.

Платформа тронулась – наверное, кто-то отдал мысленныйприказ. Скорость очень быстро была набрана порядочная, но какое-то полеослабляло воздушный поток до слабого приятного ветерка.

– Ган проверит твой корабль, – сказал Пер. – Он оченьхороший специалист по интеллектуальным системам. Ты с ним никогда не могсоревноваться…

Я промолчал.

– А Таг проверит тебя. Он специализируется на нечеловеческихформах жизни.

До меня не сразу дошел смысл этой фразы.

– Наставник…

– Ник, я почти уверен, что ты – это ты. Я тебя знаю с шестилет. Но ты должен понимать ситуацию. Мы оказались здесь, в чужом пространстве.То, что Матушка по-прежнему светит на Родину и планеты Друзей – факта неменяет. Мы в чужом мире. И каков он будет… добрее нашего или безжалостнее –неведомо. Человечество должно убедиться, что ты не чужак. Прошла почти неделя,как ты отправился в поиск. Девять дней! Ты был в плену. И кто вернулся изплена, мы пока не знаем.

– Это Ник, Наставник! – воскликнула Катти. – Я могу этосказать сама! Как врач… и как друг.

– Я почти уверен, – согласился Пер. – Почти.

Меня словно ледяной водой обдало.

Вернуться домой – и узнать, что в тебе подозревают чужака.He-дружеского Регрессора!

Я откинулся на спину, глядя в ровные полосы облаков.Прищурился от Матушкиного света. Летящая платформа слабо подрагивала подо мной.

– Не раскисай, Ример, – строго сказал Наставник. – Нераскисай!

– Никки, если я обнаружу, что ты Чужой, то готов проглотитьвсю свою коллекцию! – добавил Таг. Он сидел, покусывая травинку, сорванную где-топо пути, и казался вполне спокойным.

– А что ты собираешь? – спросил я.

– Минералы с других миров. Это невкусно, наверное… Да ты жесам их мне привозил.

Я вздохнул, роясь в пустой кладовой своей памяти. И свосторгом обнаружил, что слова Тага чем-то отозвались во мне!

– Я помню! Кажется, помню!

Катти облегченно вздохнула:

– Вот видишь. Все вернется… как раньше.

– Вероятно, у тебя сработала психоблокировка, – сказал Пер.– Ты подвергался допросам, пыткам. Защита отключила память. Это очень удачно. Яникогда не верил в это до конца, но теперь… Ник, мальчик мой, расскажи все, чтоты помнишь.

– Я пришел в себя, лежа на помосте, – сказал я. – Вначалеувидел потолок и понял, что это такое. Потом повернул голову, посмотрел настены. Так вот… по кусочкам. Что-то начало выстраиваться…

Свой рассказ я закончил уже на обследовании у Тага. На одномиз верхних этажей большого пирамидального здания, сидя под белым, тихо гудящимметаллическим колпаком. За прозрачными стенами зала был виден город. Парки,узкие пешеходные дорожки, скользящие по магистралям машины…

– Тогда оказалось, что мы уже приближаемся к Родине, –сказал я. Потер предплечье, куда было сделано несколько уколов. Впрочем, нетолько туда… – Мы опустились, без всяких проблем… Всё, пожалуй.

Мой голос гулко отдавался под полусферой диагностическогоаппарата. Похоже, какое-то поле отделяло меня сейчас от зала. Может быть, чтобыпредотвратить помехи или вредное излучение аппаратуры. А может, чтобы удержатьменя, если раскроется подмена.

Но я же знаю, что я никакой не Регрессор чужой цивилизации!

Таг и Катти сидели за пультом в сторонке. Пер – напротивменя на стульчике. На протяжении всего рассказа он пару раз перебивал меня,просил что-то уточнить, рассказать подробнее. А в основном просто кивал.

Странно выглядела эта лаборатория по изучению чужих формжизни. Здесь было достаточно много аппаратуры, за стеклами шкафов скрывалиськакие-то не слишком симпатичные субстанции, упрятанные в плоские сосуды. Но привсем этом правильном антураже пол биологической лаборатории покрывал мягкийковер с абстрактными узорами, на стенах висели картинки в тоненьких деревянныхрамках – в основном с морскими пейзажами. Чуть дальше главного диагностическогопульта, куда стекались сейчас данные моего несчастного организма, располагалсявысокий стол, уставленный чашками, тарелками, прозрачными коробочками с пищей.Почему-то мне казалось, что это скорее интерьер жилого помещения.