Застава - Сергей Лукьяненко

– Мы подумаем, – повторил я.

– Десять минут, – напомнила Эйжел. Повернулась и пошла вниз с холма, помахивая прутиком с белым флажком.

– Эй… – окликнул я. – А ты не боишься, что я выстрелю тебе в спину?

– Нет! – отозвалась она, не оборачиваясь. – Я вас слишком хорошо знаю! Всех вас!

К сожалению, она была права.

Если бы во время схватки в штабе она хоть кого-то убила… да пусть бы даже неприятного мне Поллена, тогда бы я не колебался. Но этот подчеркнуто мирный, броня против пуль, штурм лишал меня морального права стрелять в спину парламентера. До того момента, пока она не возьмет в руки оружие – я не мог этого сделать.

И никто из наших, включая Ашота, дежурившего сейчас на вышке со снайперской винтовкой, тоже не сможет.

Я закрыл дверь. Задвинул засов. Посмотрел на заставу – свою заставу. На пограничников, стоящих рядом, наверное, самых нелепых пограничников всех миров во Вселенной.

– Слышали? – спросил я.

– Большей частью, – кивнула Ведьма.

– Им надо, чтобы мы ушли, – сказал я. – Знаете, я не гордый и ради принципа умирать не собираюсь, мы не в Брестской крепости, а на дворе не сорок первый год, но…

– Застава сама по себе ничего не значит, – Ведьма пожала плечами. – Значит, есть что-то на заставе, что им нужно. Что-то спрятанное. Ребята… а ну-ка напрягите память. Эйжел здесь бывала десятки раз. Она что-нибудь оставляла на хранение?

Увы, ответа не было.

– Она могла спрятать что угодно и где угодно, – сказал я. – Но я уверен, речь идет о наших старых знакомых – бомбе или детонаторе. Детонатор, в сложенном виде, размером с крупную книгу. С очень крупную. А бомба… Роман?

– Это рюкзак был, – сказал Ромка. – Я не знаю, что внутри, и мне не показали… Рюкзак, не очень большой, но вроде как тяжелый.

– Роман, Ирина Игоревна, Галина – ищите, – сказал я. – Ирина Игоревна за старшую. Ищите везде. Речь о небольшом предмете, но это все-таки не иголка. На складе, в угольном погребе, в казарме… все переройте! Ашот! Слезай с вышки, ты там как на ладони! Александр, Хмель… как будем обороняться? Нас четверо, ваши предложения?

– Я тоже умею стрелять! – дернулась Галя.

– Мы все умеем, – сказал я. – Но кто-то все равно должен искать, и это будут женщины и дети, ясно?

– Ты сексист, – сказала Галя. Вроде бы в шутку, но с обидой.

– Несомненно, – подтвердил я. – Если есть выбор, кому лезть под пули, то это будут мужики… Не трать время, его мало!

– Галя – сарай, – сказала Ведьма. – Ромка – угольный погреб, потом в дом, мне на помощь.

Больше она ничего говорить не стала, заторопилась к дому.

Только когда женщины и Ромка ушли, Бобриков заговорил:

– Иван, у нас никаких шансов. Нас положат за пять минут. В лучшем случае – за полчаса.

– Я сяду на вышке и буду их щелкать одного за другим, – возразил Ашот.

– Тебя оттуда снимут через минуту, – Бобриков покачал головой. – Ты сам в бинокль смотрел – есть там люди с винтовками?

Ашот молчал.

– Хотя при таком количестве стволов и автоматного огня хватит, – добавил Бобриков. – Даже не вздумай снова туда лезть! Когда через десять минут мы не спустим флаг, а мы его не спустим, даже если будем уходить, они начнут атаку. И первым делом застрелят того, кто будет на вышке.

– Были бы в заборе бойницы… – вздохнул Хмель.

– И по ним открыли бы огонь, и застрелили бы всех, – жестко сказал Старик. – Я не уверен, что забор выдержит автоматный огонь. Вблизи – точно не выдержит, это же обычные доски, хоть и толстые…

– Хорошо, – сказал я. – Забор не обороняем. Держим оборону в доме. Стреляем по всем, кто пытается перелезть, держим под прицелом ворота. Я полагаю, полчаса мы точно сможем продержаться. Может быть – час. Женщины и Ромка тем временем ищут…

– Значит, они ищут только в доме, – заметил Хмель.

Мы даже не стали больше ничего говорить. Кинулись в разные стороны по двору. Хмель принялся разваливать поленницу дров, Бобриков бросился в сарай (Ромка пока еще не показался из угольного погреба), Ашот, ругаясь почем зря, направился к сортиру. Судя по тому, что по пути он взял стоящую у поленницы длинную жердь – Ашот собирался шуровать ей в яме, и я мысленно отметил его героизм.

Ну а я быстрым шагом двинулся по двору, глядя под ноги. Шансов заметить какие-то следы, даже если Эйжел зарыла свой груз, на хоженом-перехоженном дворе были невелики. Но надо же было что-то делать…

Минут через семь-восемь мы все собрались у дверей в казарму. Ромка был черным как негр и, видимо осознавая это, все время белозубо скалился. Хмель развел руками, Ашот мрачно кивнул.

– В дом, – решил я. – Найдем или нет – неважно, но попробуем. Да и дадим прикурить гадам.

– Какие же они гады, – рассудительно сказал Хмель. – Люди делают свою работу. Уверен, они будут рады, если мы уйдем и стрелять не придется.

– Сумеешь быстро открыть портал, если что? – спросил я.

Хмель кивнул.

– И я сумею, в любой момент, – сказал Ашот. – Поверь, напуган сильнее, чем в Разломе.

Я запер за нами дверь. Посмотрел на часы – через минуту Эйжел ожидает спуска флага. Или уже не ожидает, но ждет – я не сомневался, что лукавить и начинать штурм раньше она не станет. Спросил:

– Что по оружию? У меня только «Тигр». Я забыл АК в Марине.

– «Фал», – пожал плечами Хмель и взял автомат со стеллажа у входа.

Саркисян молча дернул плечом с ремингтоном. Я только сейчас сообразил, что он полез на вышку, прикрывать меня, с гладкостволкой. И что он собирался делать, если потребовалось бы стрелять?

Впрочем, указывать ему на совершенную глупость уже не было времени.

– Пистолеты? – спросил я.

Оба кивнули.

– У меня только «Тигр», – повторил я… – Ромка?

– Мне тоже оружие не вернули, – сказал мальчишка. – Я возьму в арсенале?

«В арсенале»! Звучало это громко, но «арсеналом» служила крохотная каморка с навешенным на дверь цифровым замком типа «замочек велосипедный, успокоительный». Наш «арсенал» даже не стали вскрывать, когда захватили ползаставы в плен, видимо, глянули в щелястую дверь, попадали на пол от смеха и решили не заморачиваться ерундой. Хранились в арсенале патроны разного калибра (не слишком много), сломанный автомат Калашникова производства шестидесятых годов прошлого века (многие думают, что калашников нельзя сломать – так вот, это близко к правде, но кто-то умудрился согнуть затворную раму), три или четыре гладкоствольных охотничьих ружья и древний немецкий вальтер, явно выкопанный «черными следопытами». Из вальтера этого я рискнул бы разве что застрелиться – ствол был такой проржавевший, что мог разорваться при первом же выстреле. Был, правда, еще десяток гранат – тоже сомнительной свежести…