Избранная страны драконов - Тася Тараканова

— Я восхищён и поражен вашей командой, честное слово, — сказал Мечислав, — не ожидал, что у Эрвина такие сверходарённые друзья.

Рассмешил меня. Мечислав ещё не пообщался с Ларри, который своими сверходарёнными идеями может вынести мозг любому. Вот, кто у нас главная шишка по части одарённости. Мечислав прикоснулся к моей ладони и тут же отдёрнул руку, обжёгшись. На ладони плясали алые искорки.

— Ты…до сих пор горишь, это плохо, ты не контролируешь себя. Нужна концентрация.

П-ф-ф, от этого слова меня воротит со времен проживания у Зарха. Полная концентрация, максимальная концентрация, сосредоточенность, собранность, и прочее бла-бла-бла. И что? Без этой нудной науки я….

Я вспомнила.

Тот миг.

Когда вступила на невидимую лестницу под копьями кругляшей.

Дверь в комнату отворилась, вбежала Авивия с таким испуганным выражением, что Мечислав резко поднялся.

— Там дознаватель. Хочет видеть Соню, — задыхаясь, проговорила она.

— На тебе лица нет, — Мечислав сжал руки женщины в своих ладонях, искоса взглянув на меня, обратился к Авивии, — у тебя есть солнцезащитные очки?

— Что? — на её лице ужас и непонимание.

В комнату вошла Асанна, за ней следом мужчина в чёрном кителе.

Я прикрыла глаза, подсматривая за незнакомцем сквозь ресницы. Мазнув по лицам присутствующих безразличным взглядом, мужчина взял курс на мою кровать, а я сползла вниз по подушке. Товарищ без возраста с невыразительной внешностью вел себя как хозяин, плюхнулся на стул рядом с кроватью, не спросив разрешения. Он на службе, ему дозволено.

— Соня Снегирёва?

Мой утвердительный кивок, он расценивает, как приглашение к беседе.

— Как себя чувствуете? — вопрос ни о чём, ответа он не ждет, вытаскивая из кармана небольшой предмет по виду диктофон.

Все замерли, как в немом фильме. Мой жест здоровой рукой, которую пришлось отнять от лица, красноречиво говорит о том, что ответить не могу.

— К вам не вернулся голос? — он громко и четко проговорил в диктофон.

— Соня пока не может говорить, — наклонившись над диктофоном, язвительно произнесла Асанна.

Такая наглость молодой леди возмутила дознавателя до красных пятен на бледных щеках. Он нервно заёрзал на стуле. Возмущение дознавателя сосредоточилось на Асанне, а я зарылась носом в одеяло.

— Подпишите согласие, вам надо завтра явиться в суд, — обернувшись ко мне, дознаватель протянул лист, закреплённый на планшете, — если не придёте, слушание по делу Эрвина Вышнева пройдет без вас.

— Она не может, — прошипела Асанна, но я рукой в гипсе попыталась ткнуть куда положено. Систему подписей в Верховии я знаю. Дознаватель суетился, попытавшись удобней подставить планшет. На месте подписи высветился мой отпечаток, с чужим не спутать. Глянула на свои неухоженные обломанные ногти: «Маникюр что-ли сделать, — мелькнула глупая мысль, — а то я никогда не делала».

Сложив в папку лист с моим отпечатком, мужчина поднялся, сморщился, будто учуяв неприятный запах, глянул на Асанну, которая в ответ скорчила ему такую же брезгливую мину. Взбешенный дознаватель, не попрощавшись, выбежал за дверь. Хлопок! Мы выдохнули.

Утро следующего началось суматошно, поспешные сборы заставили всех прибавить темп. Я поправлялась с завидной скоростью, поэтому приковыляла в столовую на завтрак. Мой организм требовал еды, регенерация усилилась. Раны затягивались, аппетит был, как у дракона. Я смогла съесть столько, сколько раньше в меня бы не влезло. Одного травяного отвара я выпила три больших кружки.

Мобиль Светозаровых доставил нас к суду к назначенному часу. В судейском зале собралось совсем немного народу. В большом длинном зале мы разместились с двух сторон, как два лагеря: обвинители и обвиняемые. С противоположной стороны от нас уселись Старх, верхотур, улизнувший с поля боя, ещё один в корсете с головы до пояса и пара человек из той же шайки, плюс обвинитель в мантии с секретарём. В бледном угрюмом мужчине, я опознала отца Иоланы Радич — верховода Светозара. Он был главным козырем в команде обвинителей, ведь погибла его красавица — дочь. Хотя, как сказал Мечислав, к Андрону Радичу имелись претензии, потому что верхотуры на озеро отправились по его приказу.

Нас хмуро оглядывает противоборствующий лагерь. Всё, как в кино. Мы платим той же монетой, кроме старшего поколения, которое не смотрит в их сторону.

Когда Эрвина вводят под конвоем, всё вокруг мне кажется ещё более нереальным. Наши глаза встречаются. Его взгляд бьёт прямо в сердце навылет. Я беззвучно шепчу его имя, складываю руки сердечком, хотя одна рука под повязкой. Не знаю, понимает ли он символ моего мира. Мы не можем разорвать зрительный контакт, пока Эрвина не усаживают к нам спиной.

В зал входят трое судей в синих мантиях, рассаживаются по местам на подиуме за широким столом. Заседание открывается. Я стараюсь сохранять контроль, но в глазах всё расплывается, когда я отвожу их от Эрвина.

Не хочу никого видеть, кроме него.

Выходит обвинитель. Его бурная речь о том, что Эрвин виноват в смерти Иоланы, которая во время боя упала в озеро. Я, наконец, узнаю подробности, но у меня так гулко бьётся сердце, что я теряю половину слов. Мне душно, я хочу глотнуть холодного воздуха, но заседание идёт своим ходом.

Меня игнорируют, у обвинителя вопросы к Мечиславу, Добромиру и Эрвину. Раз за разом обвинитель гундосит одно и то же, будто хочет подловить ответчиков на прежних показаниях. Он похож на пиявку, лысый, гладкий, с круглым коротким носом и узкими бесцветными губами. Обвинитель бомбардирует Эрвина вопросами, жаждет выудить новые факты. От его тошнотворного голоса у меня сильнее кружится голова.

Слово берёт защитник Эрвина, худой мужчина в мантии, которого посоветовал Бажен. Теперь вопросы идут в лагерь противников. Главным доказательством виновности погибшей, как я понимаю, является то, что она покинула Светозар и сняла каким-то образом следящий браслет с Тора. Перепалка обвинителя и защитника. Судья стучит молоточком, призывая снизить градус общения. Стучит будто по моей голове.

У меня всё плывет перед глазами. Мне дурно, хотя с утра я отлично себя чувствовала, плотно позавтракала. Замечаю вскользь брошенный на меня взгляд Асанны.

Озарение, как разряд тока!

Мне что-то подмешали в еду, чтобы «обезопасить». В голове туман и нехорошие слова, меня клонит, как сухую травинку под ветром. Крутится несвязный хоровод мыслей вперемешку с речью адвоката. Ловлю испуганный взгляд Авивии и предостерегающий Мечислава.

Гады! Все в сговоре!

Мой мозг взрывается от мужского крика.

— Этот человек убил мою единственную дочь! Отдайте его на корм диким драконам. Он заслужил! Убийца! Убийца!

Я хочу сказать, что это я повредила подпругу, поэтому она лопнула. Эрвин не виноват! Голова наливается свинцовой тяжестью, я падаю на руки Мечислава, хотя до сих пор пытаюсь разорвать кокон полуобморочного состояния.