Кошка колдуна - Яна Горшкова

– Ежели сильно посветить… – Прошка задумчиво повертел в руках шишку. – Да хоть на шишку! Вот, стало быть. Берем шишку, светим на нее сквозь особое стекольце, а следом ставим тонкий диск с дырочками и крутим быстро… Да! Чуть не запамятовал, дырочки по спирали располагаться должны.

– А почему?

– Так надо! Так придумано! – отрезал подросток. – Потом вопросы будешь задавать. Луч света проходит через эти дырочки и попадает прямехонько на особую пластинку, покрытую дюже чувствительным к свету лунным порошком, а с нее – на передающий механизмус. Диск вроде как на махонькие кусочки картинку разбивает, на полосочки. А в другом месте… ну, пускай даже в Киев-граде аль в самом Риме, стоит принимающий механизмус с такой же лампадой и диском, который картинку собирает заново. Ромейский Зрючий Мастер крутит этот самый диск и видит нашу шишку в зеркале, навроде батюшкиного, что ты расколотила. Поняла?

Я сделала умное лицо, чтобы не разочаровывать Прохора в ожиданиях.

– Про механизмусы я поняла, а Зрючая Сила-то в чем? Где она? В дисках, свете или лунном порошке?

– Правильно мыслишь! – похвалил меня Прошка. – Зрючая Сила, она же невидимая, и соединяет незримыми лучами все передающие и принимающие механизмусы.

– А в чем умение Зрючего Мастера тогда?

– Он может чуять Силу и устремлять ее в нужное русло. Я – такой.

– И как ты ее чуешь?

– Иногда нюхом, иногда слухом, а порой даже вижу. Но мне еще учиться надо различать, где Зрючая, а где Алатырьская. Дабы не запутываться и в чужой монастырь не лезть.

– А это еще что за Сила?

– Это Сила магнетическая, по ней свои мастера есть. У них гильдия могучая, за покражу секретиков могут и прибить втихую.

Видно было, что Алатырьская силушка Прохора Ивановича интересует не меньше, чем любимая Зрючая, и при случае он не побоится грозных гильдейских стражей.

– А как же я через дырки в диске просочилась? – осторожно спросила я самое, по моему мнению, важное. – А у других Мастеров тоже люди из других мест попадали, не знаешь?

А вдруг где-то еще в этом мире живут мои сотоварищи по несчастью?

– Нет, никогда о таком не слышал. – Прошка бессильно развел руками, а потом украдкой кивнул на дремлющего Диху. – Сдается мне, что твой… родич подсуетился с моим зеркалом. Когда пойму, что он сделал, смогу в точности повторить и тебя домой вернуть. Я все-все расчеты на память помню, хоть среди ночи разбуди и спроси.

Все-таки боярский бастард – добрый ребенок, умилилась я и призадумалась. Если мой Дар до сих пор был при мне, как говорит сид, мне обязательно должно повезти с возвращением домой. Следовательно, мальчишка, оставаясь со мной, как бы тоже попадает под действие Дара. Это, конечно, нечестно и очень эгоистично, но до тех пор, пока судьба не пошлет мне другой шанс, я буду зубами за Прошку держаться. Вдруг он – моя единственная надежда? Желание, которое обещался исполнить Диху, это хорошо, но страховка все же нужна.

– Ты не думай, Катька, я не забуду про тебя, пока в университете буду учиться. Вот тебе истинный крест! Буду прилежен и в науках скор, обещаю. Состариться не успеешь, как я на подмогу приду. Хошь, в церкви побожусь именем Господним и Пресвятой Богородицей?

– Я верю тебе, – почти всхлипнула я, расчувствовавшись.

Прошка хороший, он от всей души помочь хочет, без всякой задней мысли, а я такая корыстная сволочь – уже распланировала, как его использовать для своей пользы.

Сид крепко спал, сопел Прохор, а ко мне сон все не шел и не шел. Слишком много всего случилось за последние дни. Только-только я смирилась с мыслью, что живу во всамделишном Средневековье, как затянуло меня в сказочную Хийтолу, где под каждым пнем по финно-угорскому чудику. От ощущения нереальности происходящего можно запросто с ума сойти. Глаза видят настоящего лешего, уши слышат его бормотание, нос чует густой грибной запах, а мозги отказываются верить органам чувств наотрез. Как на представлении фокусника. Потому что мозг точно знает: так не бывает, не может быть. Рассказ Прошки вдруг всколыхнул пласт сознания, который я старалась не трогать до поры до времени. Если идея о существовании параллельных миров еще имеет право на жизнь, как объяснить, что в моем мире нет никакой магии, а здесь она есть? Я никогда не верила ни в экстрасенсов, ни в пришельцев, ни в мировой заговор сионистов. С религией я тоже не особенно дружу. Народные традиции – это прекрасно, но только как традиции.

Допустим, Зрючая Сила – это местное название… ну, пусть будет радиоволн, Алатырьская – электричество. Значит, Прошка у нас живой радиоприемник. Как так могло случиться, чтобы в другом временном потоке законы физики работали иначе?

Опять же, сиды… или хийси… или альфары. Диху вполне реален, он читает мысли, делается невидимым, меняет внешность и колдует, как дышит. Кстати, а ведь и свой Дар Удачи я воспринимала как что-то естественное, неотделимое, вроде руки или ноги. А ведь в моем… нашем мире волшебства нет вообще. Но Диху пришел ко мне в офис во плоти, с деньгами и письмом. Нет, я уже поняла, что только волшебные существа могут ходить между мирами или их далекие родственники, но как же определить, какой из множества мой родной? Тот, где мама, где Баська, подруги и любимый город. И что это было за письмо?

Желтоглазый, который уже битый час таращился на нас из кустов, все-таки дождался от меня не слишком меткого броска шишкой и, по-совиному ухая, обиженно удалился. Без соглядатая спалось еще хуже, я ворочалась и крутилась, в который раз мысленно тасуя толстую колоду моих бед, глупостей и безрассудств, а со стороны болота в сторону нашей стоянки медленно наползал туман. Стелился над землей, обтекал кочки, проникал сквозь траву. В сумраке его полупрозрачное щупальце нипочем не разглядишь, да я и не всматривалась особо. Даже обрадовалась, когда вдруг потянуло в сон. Дура!

Кайлих и Кеннет

– Смертные говорят, мы не различаем добро и зло, только горе и радость. Говорят, не ведаем, что такое любовь, нам знакомо лишь вожделение и жажда обладания. И души у нас, конечно, тоже нет. Ты слыхал эти байки, родич?

Кеннет дипломатично хмыкнул. Тетушка Шейла вряд ли нуждалась в собеседнике, ей хватало и слушателя – молчаливого и непрекословящего.

– Насчет души спорить не стану, бесполезно. – Сида повела плечами и нахохлилась, словно ей вдруг зябко стало под всеми слоями доброй шерсти тартана Маклеодов. И то сказать, погодка была стылая. Ветер с моря так и вовсе до костей продувал.

– А что до любви… – Кайлих бледно улыбнулась мутно-зеленой волне, так и норовившей лизнуть сапоги сиды или плюнуть ей на подол. – Вот мой брат, к примеру, давно уже на меня сердит. Но все равно любит. Брат все-таки. Верно ли, братец?

Волна откатилась и, словно с разбегу, все-таки попыталась достать Кайлих. Почти удалось, почти. Неблагая в последний момент ловко убрала ногу, и ни одной капли не попало на одежды сиды. В шипении откатившейся волны Кеннету отчетливо послышалось разочарование. Горец даже головой потряс, чтобы избавиться от наваждения.