Зеленая мантия - Чарльз де Линт

— Ну… — Перед глазами Али встало лицо матери. Френки с ума сойдёт, когда узнает. И Тони тоже. И ей, как-никак, страшно, хотя теперь, когда кончилась дикая скачка, уже не так, пожалуй. Но правда ли ей хочется вернуться? Может быть, вот оно: её великий случай — большое приключение. О чем она всегда мечтала. Сквозь шкаф в Нарнию. Вниз по кроличьей норе. Сделать что-нибудь, как великолепная пятёрка Энид Блайтон. Она глотала книжки о приключениях, фэнтези, от Джой Чант до Кейтлин Мидхир, и всегда мечтала, чтобы такое случилось с ней самой. Заполучить Колдовской камень Брисингов, как Сьюзен у Алана Гарнера…

— А можно… можно вернуться?

— Вернуться? — Малли рассмеялась. — Вернуться проще простого. Вот сюда попасть трудно. Мне удаётся только верхом на олене, и каждый раз сначала хочется остаться навсегда, потом хоть на неделю, но всегда притягивает обратно. Притягивает мой собственный лес. Или дудочка Томми.

— Зачем мы здесь? — спросила Али.

— Чтобы повеселиться!

«Девчонки просто хотят повеселиться», — повторила про себя Али.

— Нет, — сказала она, — то есть это я понимаю, но только…

— Этого мало? Тогда посмотри вокруг, Али. Вдохни воздух. Это красота. У этого места ещё есть сердце.

Али снова обвела взглядом темнеющие леса. Воздух и вправду бодрит. Входит в лёгкие и пробуждает каждую клеточку тела, разносится по жилам холодком чистого кислорода. И ей уже совсем не холодно. Наверно, привыкла.

— Правда, красиво, — согласилась она. Малли ответила ей ухмылкой:

— Это красота. Чудо. Волшебство. Чары. Тайна… — Последнее слово повисло в воздухе, и по позвоночнику у Али пробежали мурашки. — Послушать Льюиса, так Старый Рогач — это вся тайна, — добавила Малли, — будто бы все чудесные создания, от Зеленого Человека до древнего Пана, соединились в нем одном, но это не так. Вот, — она широко взмахнула рукой, — тайна.

Нам достаются её верхушки: лёгкий запах, глоток воздуха, шёпот звука, и от них наши сердца дрожат. Вот в чем волшебство старика Рогача. Он часть всего этого. Малая частица. Он — отломившийся кусочек, и, хотя он может возвращаться сюда, он уже чужой здесь. Вот и бродит по нашему миру, отыскивая другие кусочки, отламывающиеся год за годом. Они и есть тайны нашего мира.

— Только и всего? — спросила Али.

— Нет, не так просто. У людей чудесный разум: он может воображать. Они могут делать чудесные вещи, какие не под силу никакому зверю. Когда кусочек тайны отламывается и его уносит в наш мир, воображение людей придаёт ему форму. Люди создают из него Пана, Одина, Иисуса… Льюис не говорил тебе, как тайна отражает — становится — тем, что посылаете ей вы?

Али кивнула.

— Вот почему.

— Но ведь… — Али медленно покачала головой, — религии основаны на таких созданиях, люди этим живут, верят им.

— Религии основаны на тайнах, — возразила Малли. — Так всегда было.

— Но если они не настоящие, значит…

— Нет же, — оборвала её Малли, — они настоящие! Фэйри живут в ваших умах, но это место создаёт их. От него они существуют. Боги и демоны, и магия ваших ведьм и волшебников — все это настоящее. Все отсюда. Неужто ты не видишь? Здесь живёт сама красота. Или волшебство.

— Но когда мы говорим о боге и небесах и…

— Это вы о них говорите. Ты, Льюис, и Тёмный Человек говорил. Я — нет. — Она нахмурилась, раздумывая, как точнее объяснить Али свою мысль. — Все эти боги и пророки, — заговорила она наконец, — они брали жизнь отсюда, но существовали сами по себе. Пусть люди вообразили их, но они стали тем, чем должны были стать, и вовсе не всегда такими, как хотели люди. Как псы Тёмного Человека.

Али встревоженно оглянулась. Она совсем забыла о погоне.

— Правильно, что ты их остерегаешься, — заметила Малли, — но пока можно не волноваться. Они всегда отстают от оленя по пути сюда.

— И слава богу.

— Да уж. Их, Али, создал Тёмный Человек. Создал, просто чтобы убедиться, что он это может, — из своего неверия. Он не желал, чтобы в мире были такие, как Старый Рогач. Раз его создали люди, сказал Тёмный, так он сделает таких, которые загонят Старого Рогача. Но только он никогда на самом деле не верил, что у него получится. А когда получилось, он так и не смог поверить, что они настоящие. А когда наконец поверил, что они настоящие, то обнаружил, что не умеет сдержать их, потому что такие создания всегда верны только самим себе.

— Это ужасно, — сказала Али. Малли кивнула:

— Но так всегда было. Вожди, за которыми шли люди, всегда разделывались с вождями, которые вели прежде. «Умер великий Пан!» — восклицали они. Не потому, что тот был мёртв, а потому, что они желали ему смерти. Ему и всем подобным. А все же ты видела нынче ночью его родича и даже проехалась у него на спине, и я не сомневаюсь, что где-нибудь на лужайке в Аркадии старый козёл ещё играет на дудочке, ещё веселит ночь своим волшебством — или наводит панику, смотря по тому, с чем ты к нему подойдёшь. Это только христиане хотели, чтоб его не было.

— Льюис тоже недолюбливает христиан, — заметила Али.

— О, они были не из худших, знаешь ли. И не они первые, и, наверное, не последние. Просто добились больше других — пока что. Смешнее всего, что они сделали Пана своим дьяволом, но их собственный бог в куда более тесном родстве со старым козлом.

Али замотала головой:

— Я не очень-то разобралась, кто из богов настоящий, кто нет, но этого я не пойму. Пан, помнится, много пил и вечно гонялся за женщинами.

— И догонял их, кстати сказать, — засмеялась Малли. — Но он не был злым. Таким его сделали христиане.

— Но ведь Иисус…

— … Проповедовал любовь, а не ненависть. Говорил о небесном царстве на земле. Люди перевернули его слова по своему вкусу. И даже христианство теперь не такое, каким было вначале. Пока оно росло, заимствовало немного оттуда, немножко отсюда и лепило в одно целое, пока оно не начало снова разваливаться, теперь уже изнутри. Эти их проповеди — стоит присмотреться хорошенько, и увидишь, как один отрывок запрещает все, чего хочется, а следующий оправдывает то же самое.

— Я никогда так об этом не думала.

— И я тоже. Но я много говорила с Тёмным Человеком. И с Льюисом, и с другими. Я научилась читать правду между прочитанных ими строк. По-моему, мне бы понравился Иисус. Человек — и тайна.

— А ты, — спросила Али, — ты тоже тайна? Малли улыбнулась:

— Ну нет. Я — секрет, а это совсем другое.

— Я устала это слышать. Ты что, не можешь просто сказать мне, кто ты такая? — «Или что ты такое», — добавила она про себя. — Льюис рассказывал, что ты была девочкой, когда он был молодым, — и совсем не изменилась с тех пор. Ничуть не стала старше.

— Разве так важно все знать? — спросила Малли.