Зеленая мантия - Чарльз де Линт

Ио, Пан! Ио, Пан! Из-за моря приди, Из Сицилии и Аркадии!

Алистер Кроули. «Гимн Пану»

Пан? Умер Пан.

Или тот Пан — «дю пайн» — хлеб — или «пайн» — боль — плоть Христова?

Танит Ли. «Кровавая мантия»

Мальта, август 1983

Через пять часов после смерти Эдди Душителя Пинелли «Боинг-747» с Валенти на борту был на полпути через Атлантику. Валенти отхлебнул принесённого стюардом пива и уставился в тёмный иллюминатор. Обычно он искренне сожалел, когда дело заходило так далеко, но тут — другое. Пинелли — capo[1]нью-йоркской семьи Чероне, числился у дона Чероне в особых любимчиках, а теперь подонок мёртв, и ничего «особенного» в нем уже нет, кроме того обстоятельства, что его пресловутые пальчики больше никого не придушат. Валенти это вполне устраивало.

«Заказал» его дон Магаддино — босс Валенти. «Тут дело личное, — сказал он тогда. — Потому-то я и обращаюсь к тебе, capita[2]? Это между нами, Тони. Договорились? Этот pezzodimerda[3]нужен мне мёртвым, и не будем больше говорить о нем.

Эдди малость разошёлся и основательно одурел, если решился придушить одну из девиц, которых дон держал при себе. Валенти все понимал. Это дело и для него было личным. Не так давно Эдди вздумалось провести время с его женщиной, с Биверли Грант. Только Бив не пожелала просто встать и уйти, как поступила девка, с которой Валенти застал его нынче вечером. Бив предпочла выход из окна двадцатого этажа. У Валенти до боли чесались руки разобраться с Эдди, но дон не давал разрешения, a soldato не полагается убирать capo без согласия сверху. Cosifantutti — таков порядок вещей. Но Валенти был терпелив. Он знал, что Эдди, по природной подлости, рано или поздно доиграется. Надо только подождать.

После раскалённой духовки нью-йоркского лета Мальта казалась раем. Воздух такой прозрачный, что пологие холмы с желтеющими, разгороженными каменными стенами полями видны на много миль вокруг. Он остановил такси в начале проезда и неторопливо направился к вилле. Перед дверью снял тёмные очки, пальцами расправил густые чёрные волосы. Потом постучал. Марио открыл ему сам.

— Иисусе, Тони! — проговорил он, метнув взгляд за спину друга и снова уставившись на его смуглое лицо. — Какого черта ты тут делаешь?

Валенти ухмыльнулся:

— Ciao[4], Марио. Вот это тёплый приём! Сам же приглашал заглядывать в любое время, вот я и заглянул, и…

— Ты покойник, — перебил Марио. — Понимаешь?

— О чем это ты? Перегрелся на солнышке?

Марио сгрёб его и втолкнул в дом, тут же захлопнув за собой дверь.

— У меня здесь женщина, — сказал он, — и двое ребятишек. Когда за тобой придут, что с ними будет, а?

— У тебя проблемы, Марио?

— Всего одна. Ты, Тони. — Он отступил назад и всмотрелся в лицо гостя. — Да ты ещё не знаешь?

Валенти нахмурился:

— Ничего не знаю, кроме того, что я добрался к тебе через полмира, а ты, кажется, не слишком мне рад.

— Не знаешь, что Душитель мёртв? — спросил Марио.

— Это, конечно, знаю. Я же его и убрал.

— Madonna mia[5]! Да ты с ума сошёл!

— Ну, ещё не совсем, — возразил Валенти. — Я выполнял заказ Магаддино.

— Ах, вот как! А кто заказал его самого?

— Что?

— Твой padrone[6]убит, Тони, и говорят, убрал его ты. И его, и его подружку — ту, рыжую, — и Душителя тоже. И позволь тебе сказать, многие тобой не слишком довольны, capital . Им нужны твои яйца, Тони. Мне позвонили. Я отошёл от дел — сколько уж? Пять лет? И при том они звонят мне, спрашивают, не виделся ли я с тобой. Предлагают немного заработать. Ты понимаешь, что это значит?

Валенти медленно прошёл в просторную гостиную. Опустился в кресло и принялся изучать старого друга.

Марио Папале исполнилось пятьдесят восемь, но он легко нёс свои годы. Волосы выкрашены серебром — но это у него с тридцати лет. Загорелая кожа стала ещё темнее, чем помнилось Тони. Широкие белые хлопчатобумажные брюки и расстёгнутая рубаха без рукавов. Глядя, как он идёт через гостиную, Тони убедился, что старый Лис ничего не растерял, хоть и отошёл от дел. Наверно, это уже навсегда.

— Они тебе звонили? — переспросил он. — Так быстро?

— А ты как думал, Тони? — отозвался Марио, усаживаясь напротив. — Мы говорим о сапеgrosso — о больших сволочах. Это не то что простые солдаты вроде нас с тобой.

— Я его не убирал. Эдди — да. Но не для себя. Может, работа пришлась мне по вкусу, но действовал я по приказу.

— Здесь разговор не о нем, а о padrone, Тони. Чего стоят приказы, если Магаддино убит и тебе светит срок?

— Меня подставили.

Марио довольно долго молчал, неторопливо разглядывая Валенти, и наконец медленно наклонил голову.

— Chilosa? — проговорил он. — Кто знает? Но я тебе верю. Ты никогда не мог мне соврать, Тони. И что ты теперь думаешь делать? Нужно что-нибудь? Деньги? Пушку?

Валенти покачал головой:

— У меня есть домик в Канаде — надёжное место. Там все чисто. Никто меня не знает.

— Слишком близко, — заметил Марио. — Bastardi[7]увяжутся за тобой, как кобели за течной сукой. Тебе бы забраться в такое местечко, где, когда ты назовёшь себя soldato[8], спросят: «Какой армии?», а не «Из какой семьи?», capito?

— Я приготовил то место много лет назад — по твоему же совету, помнишь? «Даже в fratel-lanza[9]человеку нужно место, где ему не придётся беспокоиться о своей семье». Там у меня есть деньги. И оружие.

— Они от тебя не отстанут.

Валенти передёрнул плечами:

— Все равно я стал уставать.