Я и мой король - Ксения Никонова

– Игорь Васильевич, тут Владимир Андреевич с каким-то молодым человеком. Поговорить хотят, – заглянула секретарша.

– Ну пусть заходит. Чего ему надо? Утром же виделись. Так вы подумайте, Соколова. И сдавайте сессию, желательно на «отлично».

В дверях я столкнулась со щупленьким профессором Кротовым, которого раньше видела только мельком. С порога он начал что-то говорить о спецкурсах и научных статьях, но я его не слышала, потому за ним шел Дэн. Сердце замерло. Мы приостановились и перекинулись парой фраз. Он поинтересовался, не утихли ли разговоры. Получив отрицательный ответ, сказал, что не успевает зайти ко мне сейчас, но в следующий перерыв обещал быть непременно.

– Держись, – сказал он мне на прощанье и обернулся к двум профессорам. И зачем он пришел к декану, интересно?

Я сбегала в свою аудиторию за контрольной и пулей вылетела в коридор, потому что Паша тут же начал спрашивать меня о лунных ночках.

На кафедре международных отношений я разыскала Дмитрия Алексеевича и с извинениями попыталась отдать ему контрольную, которую он не взял, а ехидно поинтересовался:

– Что-то вы припозднились, чем всю неделю заняты были?

– Я болела.

– Да ну? Наверное, и экзамен будете сдавать не в состоянии.

– Дмитрий Алексеевич, ну я же до сессии успела. Извините меня, я тогда ляпнула глупость, потому что голова раскалывалась, а к вечеру вообще с температурой слегла.

Преподаватели с интересом прислушивались к нашему диалогу:

– Дмитрий Алексеевич, ну смилуйся над девушкой. Может, правда, болел человек, – вступился за меня кто-то.

– Болела она, как же, – отозвался тот. – Ладно, давайте свою контрольную. Посмотрю, что вы там написали в бреду. Ой, да еще от руки. – Преподаватель, недовольно сморщившись, изволил наконец принять мою работу.

Я облегченно выдохнула:

– Спасибо, – и хотела выйти, но меня догнал его голос:

– Про третий вопрос я не забыл. И вы будьте добры не забыть. Готовьтесь, – и мерзко так усмехнулся.

В аудиторию я возвращалась вся в мрачных думах. Историю Средних веков придется штудировать под заклинанием, и самым тщательным образом. Похоже, мой длинный язык в понедельник оказал мне медвежью услугу.

Едва я опустилась за свою парту, Звонок тут же уселся напротив и с ужимками, над которыми и я бы посмеялась, если бы дело не касалось меня, начал допытываться, до какой страницы Камасутры можно добраться за три дня. А проходила ли я вот такую позу? А такую? Я отмалчивалась минуты три. Потом не выдержала:

– Звонок, заткнись!

– А правду говорят, что ты своего дружка с собой притащила, чтобы на переменах время зря не терять? И где он тебя ждет? В туалете? – Народ вокруг уже бурлил, кто-то хихикал. Девчонки попытались вступиться, но Звонок и в их адрес отпустил пару подобных комментариев. Явно в ударе сегодня. Сальные шуточки сыпались со всех сторон. Меня уже трясло, щеки горели.

– Считай, что ты нарвался, – процедила сквозь зубы.

– Правда? Как интересно. И где же твой защитничек? Говорят, ты уже обещала предъявить его на этой перемене. Не вижу. – Пашка, приставив ладонь ко лбу, тревожно огляделся.

– Я тебя предупредила по-хорошему. Когда ты его увидишь на следующей перемене, не обрадуешься. Это касается всех.

– Пашка, опять ты к ней пристал. Язык как поганое помело. – Пришел Лешка, которого не было всю перемену.

Слава богу, наконец началась пара. Я далеко не сразу въехала, о чем нам рассказывают. Но к середине все же взялась за конспект. Так хоть отвлечься можно. Приближался перерыв, я поглядывала на часы каждую минуту и отчаянно молилась, хоть бы Дэн сразу пришел. Еще несколько минут в обществе Паши Звонникова я не вынесу. И не сбежишь. Когда Звонок входит в раж, может ходить за человеком по коридорам и донимать его, куда бы тот ни пошел.

Преподаватель, подхватив портфель, удалился. Народ потягивался, кто-то собрался в столовую.

– Эй, не расходиться. – Паша Звонников вышел к доске, злорадно поглядывая в мою сторону. – Сейчас на наши головы упадет кара небесная, как предрекала нам непутевая подруга наша Мария Соколова. А пока мы ее, кару, ожидаем, Машка поведает нам, каково в постели с длинноволосыми мужиками.

– Маша ничего не поведает, зато я расскажу интересную историю. – В дверях возникла фигура в темно-сером костюме. Король. Глаза недобро прищурены. Окинул взглядом затихших сразу студентов. – Значит, вы и есть историки второго курса, с которыми имеет несчастье общаться моя сестра. Похоже, дело серьезнее, чем я ожидал. Маша, иди сюда. Остальные остаются на своих местах! – В голосе короля звучал металл и неприкрытая угроза. Я неуверенно подошла к нему. – Вы, молодой человек, тоже присядьте, с вами я буду беседовать отдельно, – многообещающе кинул он Звонникову.

Пашка дернулся ответить, но буквально захлебнулся воздухом. С задних парт раздались голоса:

– Вот с ним и разбирайся, а мы пошли.

– Перемена короткая. Не собираемся мы тут сидеть.

– Молчать! Я никому не давал слова! Маша, – обратился король ко мне и зачем-то внимательно осмотрел потолок в центре аудитории, – забирай тех, к кому у тебя нет претензий, и выходите в коридор. С остальными я поговорю.

Группа смотрела на меня изумленными и немного испуганными глазами.

– Ни хрена себе! – раздался чей-то голос в тишине.

Я назвала полтора десятка человек, двое из которых все же остались. Таньку вернул Дэн, заявив, что ей, как главной виновнице, не помешает послушать то, что он скажет. А Лешка остался сам, пояснив, что как староста не может бросить свою группу. Вдруг тут сейчас произойдет массовый геноцид историков.

– Благородно с вашей стороны, – усмехнулся Дэн. – Что ж, оставайтесь. А вы идите, – кивнул он мне и ободряюще улыбнулся.

Едва мы вышли в коридор, дверь за нами со стуком захлопнулась и щелкнул замок. Вышедшие вместе со мной настороженно и с любопытством посматривали на меня, ожидая объяснений.

– Маша, это он и есть? – не выдержала Люда.

– Да, – мрачно отозвалась я. Боюсь представить, что он там делать собрался. Явно не разговоры разговаривать.

– Серьезный человек. От одного взгляда мурашки по коже.

– Да-а, Соколова, и где ты такого мужика взяла?

– А я думала, врут девчонки, оказалось, не совсем.

– Молчи, дурочка, присоединиться захотела? – тихонько переговаривались одногруппники. Кто-то из парней предложил пойти перекурить, но большинство осталось посмотреть на результат воспитательного процесса.

К нам подходил народ из других групп, интересовался, чего это мы тут толчемся, вроде для экзаменов рано. Ребята немного нервно шутили на тему полиции нравов. Кто-то пытался толкнуться в дверь, но безрезультатно. Внутри стояла полная тишина.