Дочка папы Карло - Кира Страйк

— Да нет же — рукой подать. Всего две дни пути.

— И что, по-прежнему там мастерицы обучаются?

— Что ты, барыня, конечно! На всю ж Рассею те кружевницы славятся.

— А что, хорошая мысль! — подумала я, — Надо обязательно туда наведаться. Вдруг и удастся кого себе на работу переманить.

Для удобства и экономии, Прохор по моей просьбе приобрёл лошадку и небольшую подержанную, но всё ещё очень приличного состояния карету. Его же и посадили на извоз. И дело пошло. Заказы помногу не копила — три-четыре ковра сплетут — и поехали к заказчикам. Торопилась собрать сумму на дом и прочие замыслы.

В трудах время летеит быстро — не заметила, как необходимая сумма и набралась. Никак в голове не укладывалось, что люди готовы тратить такие деньги на наши коврики — но вполне вещественные доказательства подтверждали, что именно так всё и обстоит.

Рассчиталась с соседом и устроила глобальное переселение. Дамское население и Прохора забрала к себе, а Стёпушка пока остался при мастерской — сторожем. У "молодожёнов" наших, наконец-то, появился собственный флигель. А то мыкались, бедолаги, у меня как попало.

Ох и суеты, я вам доложу, было! Даже пришлось немного притормозить с доставкой, пока хоть маленько не благоустроились на новых местах. В общем — на разрыв на два дома мужички мои крутились, как, впрочем, и все остальные. И нигде путём не успевали. Так, чтобы по-хорошему. Чуток попсиховала, да и не стала затягивать — снарядилась в упомянутый Акулиной монастырь за новой рабочей силой.

За крышу над головой, "тарелку супа" и небольшое жалованье удалось уговорить переселиться ко мне троицу неустроенных крестьянских тёток, проживавших при монастыре. Не очень матушка настоятельница порадовалась сему повороту, однако, всё-таки благословила "раб божьих на жизнь новую, на долю счастливую, удачливую". Таким образом при мастерской уже трудились шесть мастериц, я — на подхвате по необходимости и незаменимый Стёпушка.

Всё опять понеслось по-кругу.

Дело двигалось к осени. Работа постепенно входила в колею. Каждый уже чётко знал свой круг обязанностей, тем не менее, в любой момент имел навыки заменить кого-то на другом участке "фронта работ".

И тут — ни уму, ни сердцу, как выражалась Акулина "не пришей кобыле хвост" — приключилась новая напасть. На кой-то ляд ко мне в гости "на чай" стал захаживать другой сосед — состоятельный крепкий мужик купеческого сословия.

Меня эти визиты раздражали дико. Нет, я всё понимаю — у них тут принято с земляками знакомиться и знаться. Вроде как — нормально. Это, как раз, я со своей занятостью даже не догадалась озаботиться этим вопросом.

Опять же ничего дурного мужик себе не позволял и даже не намекал. Однако, мне-то приходилось мало самой отвлекаться от работы, так ещё и Фросю при себе на всё протяжение этих визитов из мастерской, да от бытовых дел выдёргивать.

Более того, я тихо ошалела, когда девоньки мои потихоньку между делом популярно намекнули, мол, ежли мужик к барышне незамужней регулярно захаживает — знать виды имеет. А иначе и "быть не могёт — ибо неприлично". Ну и на кой мне этот купец со всеми своими видами?

Ох! Дядька-то, по- всему, не самый плохой. Ну пузатый чуток, ну старше меня лет, кажется, на пятнадцать — точно. На такие "мелочи" здесь барышни при выборе жениха не слишком внимание заостряли.

А так Фёдор Степаныч был солиден, басовит, обращения обходительного, внешности представительной. Не шибко блестящь в беседе — всё как-то по хозяйственной части больше, зато деловит и предприимчив. Ну вы понимаете.

Чувствами в данном конкретном случае ни коим образом даже не пахло. Я так понимаю, сосед оказался из тех новых состоявшихся купцов, которые, имея приличные материальные средства, желали уровнем подняться до дворянского сословия. Даже спорить не буду, что кому-то из них делами своими удалось оставить великую память по себе и славу в истории, какие многим дворянам и не снились**. Однако, мой теоретический жених на тех же, к примеру, Третьяковых не тянул никак. Да и не в этом даже дело.

Какой вообще, стесняюсь спросить, к чёртовой бабушке "замуж"? За кого бы то ни было. А уж тем более за Фёдора Степаныча. Что с ним в том замуже вообще делать? Даже звучит нелепо. И вообще — некогда мне. Я тут голову свернула, как "разорвать" Семёна Николаевича между доставками и конторой, а тут сосед какую-то ерунду затеял.

И мало ж мне было головной боли, как Прохор, менжуясь и на сто рядов оговариваясь, огорошил новой информацией, разозлившей меня до нервного тика.

И касалась она моего агента.

*Белёвское кружево зародилось в монастырских стенах. Монахини Белёва Тульской губернии плели мерное кружево из золотой и серебряной нити для знатных особ и священников. Светские нотки в ремесло привнесли крепостные. Замкнутый орнамент из тесемок, квадратов, «паучков» и «змеек», но уже из льняных и хлопчатобумажных, стал неплохим доходом. Кокетки — накидки и косыночки — главный ассортимент белёвских кружевниц.

Теперь, что касается нашей истории: в монастыре для плетения кружев использовали только коклюшки. Простите, пожалуйста, мне эту вольность, но в книге я сей факт исказила — проблема в том, что работе с крючком нигде не обучали. Монастырь — самое приближённое для нашей задачи место.

**П. А. Бурышкин, исследователь московского купечества, считал, что на свой труд и доходы купцы «смотрели не только как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые и смотрели как на выполнение какого-то свыше назначенного дела». Период XVIII–XIX вв. дал России так много благотворителей, что его называют «золотым» веком меценатства.