Магия ворона - Маргарет Роджерсон

Дрожащей рукой Астра заправила прядь волос за ухо. Уголки губ дернулись в слабой улыбке. Она бросила еще один быстрый взгляд в сторону лабиринта за нашими спинами.

– Пойдем, – позвала она как ни в чем ни бывало, потянув меня за собой в комнату. – Надо подготовить тебя к маскараду.

Мысли лихорадочно метались в моей голове; недоброе предчувствие зияло в глубине желудка, как темная бездна. Из-за этого я не сразу поняла, куда попала. Это была комната, буквально заваленная книгами. Стопки фолиантов тянулись вдоль стен, как кирпичи, устилали пол, как камни мостовой. Золоченые заголовки подмигивали мне с истрепавшихся корешков. Все вокруг заполнял затхлый запах кожи и пожелтевшей бумаги.

– И вы все это собрали? – ахнула я. – И все прочли?

Астра помедлила. Бесцельно взмахнув свободной рукой, спустя пару мгновений она дотронулась до какой-то книги. Провела по корешку пальцами, но так и не достала том из стопки у стены.

– Это Ремесло, – мягко проговорила она. – Слова… не всегда понятны, но они нужны мне, видите ли. Как будто в них есть что-то, что я ищу. Я каждый раз думаю, что вот-вот куплю еще одну, и их станет достаточно… – Она умолкла, недоговорив.

– Но их никогда не хватает, – закончила я. Она, кажется, не услышала.

– Иди за мной. У нас не так много времени.

Она отпустила мою руку. Периодически оглядываясь через плечо, я последовала за ней в очередную комнату. Солнце, должно быть, скрылось за деревьями: сумрак прокрался внутрь лабиринта, и вещи в нем превратились в неясные тени. Мое сердце пропустило удар, когда я по ошибке приняла силуэты, выстроившиеся за дверью, за фейри: они замерли в предвкушении, как будто только и ждали нашего появления. Но это были всего лишь манекены, стоящие в ряд вдоль каждой стены, глядящие на нас своими бесстрастными деревянными лицами. Астра подвела меня к своему гардеробу. Она взмахнула рукой, и янтарный волшебный огонек появился над нашими головами и поплыл к потолку. В большом зеркале, стоявшем в другом углу, отразилось его сияние, высветившее отражение моего неуверенного лица.

– У нас похожий размер, – сказала она. – Думаю, большая часть моих платьев тебе подойдет. Ты предпочитаешь зеленый цвет?

– Нет. У меня на самом деле нет особых предпочтений. Должно быть, из уст художницы это звучит странно, но я не привыкла писать автопортреты. – Я помолчала, вспомнив, как рисовала ее. – Может быть, поможете мне выбрать?

Ее плечи сжались. Помусолив между пальцев полупрозрачный шлейф ближайшего платья, рассеянно оценивая текстуру, она отпустила его, потеряв интерес.

– Тебе идет зеленый, но это весенний цвет. Не думаю, что когда ты выпьешь из Колодца, то примкнешь к нашему двору.

Я скользнула вдоль другого ряда платьев, легко касаясь шелка и кружев, не отводя от Астры взгляд.

– Почему вы так говорите?

– О, не знаю. Просто такое впечатление.

Я заставила себя говорить спокойно, почти беспечно.

– Могу ли я спросить… почему вы выручили меня там, внизу? Может быть, я ошибаюсь, но в последние несколько минут мне показалось, что это была не случайность. Что, может быть, вы хотели что-то мне сказать.

Она остановилась; рука ее замерла в воздухе между двумя платьями. Я была права. Гулко прозвенел в глубинах моего сознания ужас. Что-то вот-вот должно было пойти не так.

– Он знает, – промолвила Астра.

– О моем Ремесле?

Быстрый взгляд темных глаз.

– Он знает, что вы нарушили Благой Закон.

«Нет», – подумала я. А потом: «Да».

Потому что внезапно мне стало ясно: я была влюблена в Грача, и это произошло так, как происходят самые тихие, совершенные, абсолютно естественные вещи, – незаметно для меня самой. Мы стояли вместе на той поляне, и я доверилась ему, сказала свое настоящее имя. Эта странная чудесная мысль крутилась в голове. Я любила Грача. Любила его. Это было лучшее, что я когда-либо чувствовала. И худшее, что когда-либо совершала.

Я обрекла нас обоих на смерть.

Ничего вокруг меня не изменилось, хотя я и ждала какого-нибудь осязаемого доказательства тому, что скоро все будет кончено. Я не рухнула на колени и не вскрикнула от отчаяния. Просто стояла на месте, дышала спокойно, как обычно, и так же невозмутимо и размеренно пыталась осознать масштаб происходящего.

О ком Астра сказала «он»? Об Оводе? Наверное, так и было. Овод, должно быть, уже давно предвидел это. Может быть, несмотря на историю нашего общения, даже с удовольствием наблюдал за моими глупыми смертными ошибками. Эта мысль добавила новый смысл тому, как Жаворонок, Наперстянка, Крапива и остальные сражались за меня, сражались за право одеть меня в мой самый последний наряд.

Развернувшись быстро, как нападающая змея, Астра схватила меня за руки. Ее костлявые пальцы впились в мою плоть, как когти. Глаза сверкали.

– Поэтому ты должна покинуть маскарад. Торжественно появишься там, а потом, едва Овод отвернется, сбежишь к Зеленому Колодцу и выпьешь из него, прежде чем он поймает тебя. Ты должна. Я помогу тебе.

Возможно, мне это только почудилось. Но когда Астра схватила меня, я почувствовала укол беспокойства, которое показалось мне чужим, – призрачное, далекое чувство, коснувшееся меня, как рябь по поверхности пруда. «Грач?» – спросила я мысленно, но ответа не получила.

– Изобель, – позвала Астра.

– Нет. – Я покачала головой. – Нет, я не могу. История, которую мы с Грачом рассказали придворным… это была ложь. Я ни за что не стану пить.

– Ты должна.

– Если бы вы могли обернуть время вспять, если бы вы могли начать жизнь сначала, какой выбор вы бы сделали сейчас?

Свет потух в глазах Астры. Хватка ее ослабла, и она отвернулась.

– Я могла бы показать тебе ход со двора, который никто не охраняет, – сказала фейри, – но куда бы ты ни пошла, они все равно найдут тебя.

Эмма. Близняшки. Они должны были получить мое письмо этим утром, не зная, что мне было суждено умереть той же ночью. Я снова покачала головой.

– Я не могу просить вас зазря подвергать себя опасности ради меня. – Меня окутал холодный туман. Оставалось только одно: нужно было хотя бы попробовать. – Я буду на маскараде. Мне необходимо переговорить с Грачом наедине.

Астра ничего не ответила. Она, должно быть, уже считала меня мертвой и, наверное, была права. Сделав несколько шагов, остановилась рядом с одним из последних платьев.

– Вот это, – сказала, снимая его с манекена.

Таких платьев я раньше никогда не видела. Розы глубокого красного цвета были вышиты кружевом по бежевой ткани, кажущейся практически невесомой. Корсаж был весь испещрен цветами, которые рассыпались ниже, по свободной юбке, и исчезали, будто бы их развеял ветер. Сзади платье не было украшено, и это создавало иллюзию низкого выреза на спине. Раньше от одного вида этого платья у меня бы перехватило дыхание. Сейчас в мире не осталось такой красоты, такого удовольствия, что могло бы отвлечь меня от мрачного осознания собственной участи.