Бог из машины - Яна Горшкова

– Что случилось? – выдавил студент, изо всех сил стараясь не коситься в сторону ролфийки с пистолетом.

– Ролфи перешли Ирати. Скоро здесь будет очень жарко, – он обернулся к поджидавшим его у калитки храмовым стражам: – Когда назначена церемония, напомните мне?

– На полдень, – был ответ.

– Значит, не в 9, а в 8, – кивнул Мастер и жестом прервал уже открывавшего рот Эгнайра: – Все! Вопросы потом.

Уходил он быстро, нахлобучив шляпу, и полы его редингота развевались, будто крылья. Запрыгнул в поджидавшую двуколку и был таков.

Юноша проводил наставника отчаянным взглядом, запер дверь и прислонился спиной к филенке. Колени у него тряслись.

– Какая еще церемония? – подозрительно спросила эрна.

Эгнайр вздрогнул. Эта свирепая женщина пугала его до позорной слабости в животе. Рослая, клыкастая – хоть сейчас на уличный плакат «Ролфи идут!». Еще нож в зубы взять – и не отличишь.

Он постарался ответить спокойно, даже плечами пожал:

– Тив Алезандез – сильный маг. Наверное, что-то такое, что помешает ролфийской армии… Как-то раз он устроил ураган, а еще говорят, что…

– Ясно! – прервала его женщина и повернулась к выползшим из укрытия соратникам: – Шутки шутками, а нашему Шэйзу действительно придется стать героем и убрать Алезандеза, пока он нам тут огненный дождь не вызвал или еще чего похуже.

И что-то такое было в ее голосе, отчего Эгнайр понял ясно и совершенно отчетливо – шутки действительно кончились. А еще – бежать уже поздно, да и некуда.

Какой же шуриа не любит жить насыщенной и яркой жизнью? Нет таких, хоть весь свет обойди. Летят проклятые мужчины и женщины на огонь, словно бабочки, да еще и просят подбавить жару. Потому-то Шэйз Тиглат и подался в бунтари еще в те времена, когда на Шанту никто из соседей особенно и не зарился. Кому нужна огромная скала, в которой ни серебряной жилы, ни самого тонкого пласта каменного угля? Сначала искал врагов среди своих, а потом, к счастью, нашлись ненавистные чужаки – ролфи. А жизнь лидера сопротивления ролфийской оккупации – это ведь сплошная донджета, как ни крути. Тут тебе и опасность, и интрига, и напряженный нерв. Красота! О Пороге можно вообще не думать. И тут какой-то жирный тив… Ладно, ладно, не просто какой-то, а один из самых сильных магов Эсмонд-Круга, рушит всю налаженную, истинно шурианскую жизнь Шэйза Тиглата. А ведь Шэйз ему так доверял! Ладно, ладно… совсем не доверял, но и поворачиваться спиной не боялся, будучи уверенным во взаимной выгоде сотрудничества с тивом Алезандезом. Казалось бы, ну какое тому дело до мелких стычек на Шанте? А с другой стороны…

Шэйз с самым невозмутимым видом откинулся на потертую спинку сиденья наемного экипажа. Напряженные размышления привели его к логичному выводу – тив Алезандез затаил злобу из-за провала операции по захвату форта Шила четырехлетней давности. Наверняка эсмонду досталось от идберранских властей, которых они вместе втравили в ту кровавую авантюру. А теперь, получается, настало время мести? Что ж, диллайнский маг уже сделал свой ход, теперь слово за шуриа.

«Ты меня пустил под скальпель, а я тебя отравлю, – Шэйз непроизвольно прикоснулся к драматической повязке на лбу. – Мой скальп оказался крепко пришитым матерью Шиларджи, поглядим, хорошо ли Предвечный бережет твое брюшко».

К счастью, шуриа сумел удержаться от предписанного традицией зловещего хихиканья, которое издает каждый Третий, замышляя убийство. Но очень хотелось, очень. Аж в горле зачесалось. Традиции, они, само собой, на ровном месте не возникают. Тем паче они с Удэйном ир-Апэйном как раз в этот момент входили в кабинет тива Форхерда.

Обыватели думают, что эсмонд – служитель Предвечного – только тем и занят, что молится, а все будничные дела выполняет исключительно небрежным щелчком пальцев, то бишь посредством магии. Ничего подобного. Последние три дня тив Форхерд если и вспоминал Предвечного, то лишь в самом нехорошем смысле, шипя и ругаясь под нос, после каждого вызова на ковер к тиву Алезандезу. Тот, замыслив и осуществив грандиозную аферу с отделением от синтафского Эсмонд-Круга, теперь пожинал плоды славы в виде напряженной переписки и бесконечных встреч со всеми заинтересованными персонами. А тив Форхерд занимался бумажной работой. Вал писем, докладных, меморандумов, отчетов и соглашений вырвал эсмонда из тихого болота привычных обязанностей, выбил из колеи, но самое главное – некогда стало заниматься расшифровкой «Тетради Аслэйг». А ведь он уже, кажется, стоял на пороге разгадки шифра.

– Преподобный, к вам посетитель, – сообщил сунувший нос в кабинет секретарь… Как его там бишь?.. Не важно!

– Я занят! – рявкнул Форхерд.

– Преподобный…

– Что? Что случилось? Кто меня спрашивает?

Тот подозрительно мялся в дверном проеме. На… как его? на… Мариса – не похоже на него.

– Да говорите уже, в чем там дело? – сдался помощник Благого Алезандеза, не выдержав душераздирающего взгляда Мариса.

– Это ваш сын, преподобный.

«Понятненько… Вот уж кого видеть совсем не хотелось».

– Хорошо, пусть войдет.

А он так надеялся, что Удаз займет свое законное место на самом «дне» Индары. Сыночек наконец-то дорвался до запретных радостей порочной жизни, погрузился в теплую жирную лужу, и ни единый хрюк не донесется до Ициара. Свинье место в свинарнике, а не за одним столом с хозяевами дома, верно?

Но в кабинет вошел вовсе не Удаз Апэйн. Короткая стрижка совершенно седых волос, злой прищур зеленых глаз. Солдат, но не игрок, и уж тем более не бывший тив. К тому же – этот человек был ролфи.

– Удаз? – Форхерд непроизвольно дернул головой. – Ты?

– Удэйн, к твоему сведению, – чеканно отрезал тот и, убедившись, что они одни, добавил: – Посвященный Локки Удэйн ир-Апэйн. Давно не виделись, Форхерд.

Облицованные деревянными панелями стены кабинета видели, пожалуй, все. Но еще никогда не становились свидетелями того, как теряет дар речи и контроль над собой чистокровный диллайнский волшебник-эсмонд. Хозяин по-птичьи нервно сморгнул и задержал дыхание, он бы потрясен, пес его раздери. Сражен, растерян и смущен, а значит, вытаращил глаза и рот приоткрыл.

Однако публичная буря эмоций длилась всего несколько мгновений. Потом диллайн взял себя в руки.

– Удэйн? Очень любопытно. Очень, – теперь эсмонд окончательно успокоился. – И чего же вам угодно, господин ир-Апэйн? Зачем пожаловали?

Гость уже насладился мигом торжества и перешел к делу. Чисто по-ролфийски.

– Хотел бы я поблагодарить за ту помощь, что вы оказали в бытность мою в Эббо, но ради этого не стал бы вас беспокоить, господин Сид. И все-таки должен уведомить вас об изменениях в моем положении. На тот случай, если вам любопытно, я принял подданство Ролэнси и посвящение Локке. Судите сами, как эти обстоятельства могут отразиться на вашем собственном положении в иерархии эсмондов, папенька.