Магия Крови - Илона Эндрюс

— Тебе нравится? — спросил он.

— Это довольно вку…

Джим с угрюмым видом, закутанный в черный плащ, вошел в дверь.

Вот, черт.

Он остановился в дверях, оглядывая толпу и излучая неприкрытую угрозу. Среди сверкающей элиты Атланты альфа клана котов выделялся как громадная темная глыба. Он увидел меня и отшатнулся, широко раскрыв глаза, как кот, которого неожиданно ударили по носу — потрясенный и возмущенный одновременно.

Я бы никогда от этого не отделалась.

Вслед за ним в дверь вошли Даниель и Дженнифер, альфа-пара волков. Интересно.

Джим сверкнул зубами. Молодой человек быстро поспешил к нему из противоположного конца комнаты.

Затем дверной проем преградила громоздкая фигура. Мэхон. Кадьяк Атланты, альфа клана тяжеловесных и палач Стаи. Что, черт возьми, происходит?

Джим отвел молодого человека в сторону. Зеленые огоньки пробежали по его глазам. Он что-то спросил парня и тот, с округлившимися глазами взглянул на меня.

Высокий, статный мужчина прошел в зал, бок о бок с худым, темноволосым мужчиной на несколько лет моложе и достаточно красивым, чтобы быть сногсшибательным. Роберт и Томас Лонеско — альфы крыс. За ними последовало еще несколько человек, и все с присущей оборотням грацией.

Хьюстон, у нас проблема.

— Нам нужно уходить.

— О, нет, — глаза Саймана вспыхнули безумным огнем. — Нет, мы должны остаться.

Джим продолжал что-то свирепо доказывать. Судя по всему, это был очень односторонний разговор.

Следующей появилась полная женщина средних лет, она заметила меня и поджала губы. Тетушка Би, альфа клана буд. Сайман затащил меня в ресторан, где, по-видимому, ужинал весь Совет Стаи. Присутствовали альфы из каждого клана…

Мои уши уловили голос, который я узнала бы где угодно. Я не могла услышать его с другого конца комнаты, но все равно почувствовала. Мои пальцы стали ледяными.

Знакомый мускулистый силуэт вошел в зал.

Кэрран.

Он повернул свою белокурую голову. Серые глаза смотрели на меня.

Время остановилось.

Земля ушла у меня из-под ног, отключив сознание, я подвисла, видя только его. Через секунду его лицо выглядело так, словно он получил пощечину.

Он подумал, что я его отвергла.

Кэрран перевел взгляд на Саймана. Расплавленное золото затопило его радужки, выжигая остатки разума и превращая это в ярость. Дерьмо.

Джим что-то сказал Кэррану, затем добавил еще что-то.

Царь Зверей не подал виду, что слушал его.

На нем были штаны цвета хаки, черная водолазка и кожаная куртка. Для него это было все равно, что эквивалент официальной одежды. Должно быть, Кэрран приехал сюда по какому-то особому случаю. Может быть, он не станет разрывать Саймана на куски на людях. А может быть, рак на горе свиснет.

Сидевший рядом со мной Сайман улыбался:

— Мы все хотим того, чего не можем получить, Кейт. Я хочу тебя, ты хочешь любви, а он хочет сломать мне шею.

Боже мой. На самом деле дурак сам подстроил все это. Он хотел выставить меня на показ специально перед Кэрраном. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Он не сможет ничего сделать здесь. — Сайман отхлебнул из своего стакана. — После истории с красным сталкером Племя и Стая организовали ежемесячные встречи здесь, на нейтральной территории, чтобы поддерживать связи и открыто обсуждать дела. Любое отклонение от протокола будет означать войну. Он и на полшага не может перейти эту черту.

Джим продолжал говорить, но Кэрран его совсем не слушал. Он смотрел на нас своим немигающим сосредоточенным взглядом.

Наконец, я заставила свой голос работать:

— Ты привел меня сюда, чтобы унизить Царя Зверей? Ты с ума сошел?

Уродливая гримаса исказила лицо Саймана. Маска цивилизованности спала. Его голос напоминал грубое рычание:

— Хочешь знать, что такое настоящее унижение? Унижение — это, когда заставляют сидеть смирно и следить за манерами, будучи зажатым между двумя грубыми животными, на своей собственной территории. Унижение, это, если тебе говорят, когда уйти, а когда прийти, быть ограниченным в своих собственных покоях и терпеть когти на шее при малейшем отклонении от глупых приказов. Это то, как он поступил со мной на Полуночных Играх.

Сайман провел турнир, сидя между тетушкой Би и Мэхоном. Вот, что для него это было. Его непомерное высокомерие не могло этого вынести. Он, должно быть, вынашивал план мести неделями, а я ему подыграла. Вот почему он так активно глушил алкоголь. Кэрран может поддаться насилию, и Сайман ожидает возможной конфронтации.

— Разумеется, ты знаешь, что он хочет тебя. — Сайман злобно ухмыльнулся.

— Он может слышать тебя.

Слух оборотня превосходил человеческий, и Кэрран, должно быть, напрягал каждый нерв, чтобы отчетливо слышать наши голоса.

— А я хочу, чтобы он слышал. Я эксперт в желании, а он желает тебя. Он собственник. Возможно, он уже пытался претендовать на тебя, и ты отвергла его, так же как ты отвергала меня, иначе ты бы не присоединилась ко мне здесь. И я хотел, чтобы он это увидел. Насладился этим сполна. Ты со мной, а не с ним.

Идиот.

— Сайман, тише.

По лицу Кэррана ничего нельзя было прочесть.

Сайман наклонился ближе ко мне:

— Позволь мне рассказать тебе о любви. Однажды я соблазнил жениха и невесту прямо в их день свадьбы. Он был у меня до банкета, а она — после. Я сделал это исключительно ради развлечения, чтобы посмотреть, удастся ли мне. Два человека на пороге своей счастливой совместной жизни, только что пообещавшие оставить всех остальных в прошлом. Если это не доказательство непостоянства любви, то что?

Кэрран наблюдал абсолютным взглядом альфы. Первобытный, беспощадный взор хищника, заметившего свою будущую жертву. Это поразило меня. Я посмотрела в ответ прямо в золотые радужки. На, получи. У меня есть достаточно накопившейся, сдерживаемой агрессии, предназначенной только для тебя.

Тетушка Би повернулась к альфам крыс, о чем-то сообщила им, и они вместе удалились в соседнюю комнату с надписью «частная вечеринка». Один за другим альфы последовали за ней.

Сайман тихонько рассмеялся:

— А у нас есть сходства, у Кэррана и меня. Мы оба становимся жертвами вожделения. Оба охраняем свою гордость и страдаем от ревности. Оба прибегаем к собственным ресурсам, чтобы получить желаемое: я использую свое богатство и свое тело, а он пользуется своим положением власти. Ты говоришь, что я хочу тебя только потому, что ты отказала мне. Он желает тебя по той же причине. Я помню то время, когда он стал Царем Зверей. Мальчик-вожак, вечный подросток, внезапно оказавшийся во главе пищевой цепи и получивший доступ к сотням женщин, которые не могли ответить «нет». Как ты думаешь, заставлял ли он их ложиться с ним в постель? Он должен был поступить так, по крайней мере, несколько раз.